— У ребенка?

— Да, моя царица.

— Что ты посоветовала ему?

— Я сказала, что температуру можно сбить напитком Гекаты.

— Это лекарство пьют?

— Да, моя царица.

Голос царицы стал еще резче:

— Приведите Казлаха!

Селена осталась стоять на коленях. Жрица все еще стояла у нее за спиной, а царица сидела на своем троне и молчала. Селена дрожала от слабости и пыталась мысленно перенестись в более надежное место.

Тут распахнулась дверь зала, и при звуке голоса, который услышала Селена, кровь побежала быстрее по ее жилам.

— Да, моя царица, — заговорил этот человек, мучитель Селены, — я держал эту девушку в башне взаперти. Узнав, что она немного разбирается в целительстве, я счел необходимым упрятать ее ненадолго в камеру.

— И скрыть ее от царя, которому она была предназначена.

Сердце Селены готово было выскочить из груди. Так вот в чем было дело! Она была предназначена для царя. А теперь эта женщина позаботится о том, чтобы ее незамедлительно к нему доставили.

— Мне показалось, у царя было достаточно девственниц, моя царица. Я думал о принце.

— Так, значит, лекарство было не твое?

— Иного я и не утверждал, моя царица.

— Откуда у тебя было это средство? Она сказала тебе, как его готовят?

Казлах поколебался минуту, а когда он вновь заговорил, казалось, что он нервничает.

— Настойка была в том ящике, который мне доставили вместе с девушками.

Селена вскинула голову:

— Мой ящик с лекарствами! Так он не остался в пустыне. Он у тебя!

— Тихо!

— Он мой. Ящик мой. — Селена вскочила на ноги. — Вот почему ты задавал мне все эти вопросы!

— На колени, — зашипел Казлах и хотел схватить ее за руку, но Селена ускользнула.

— Ты должен мне его вернуть! — закричала она возбужденно. — Это единственное на всем белом свете, что у меня осталось!

— Успокойте ее, — приказала царица.

Селена извивалась и отбивалась от рук, пытавшихся схватить ее.

— Моя царица! — закричала она и посмотрела царице прямо в глаза. — Ты должна меня выслушать. Этот ящик… — Широко распахнув глаза, она вдруг замолчала.

Царица сидела как богиня на золотом троне. С ее головы свисала тысяча черных косичек, украшенных золотыми бусинками. Ее руки скрывались под сверкающими браслетами и кольцами. Казалось, плечи ее согнулись под тяжестью цепей, усыпанных драгоценными камнями, и ожерелий. На голове ее красовалась диадема из розовых сапфиров. И она была одета в шелковые одежды! Селена едва могла поверить. В Антиохии фунт шелка стоил столько же, сколько фунт золота, там никто не тратил шелк на одежду.

Но больше всего Селену поразило лицо королевы.

Это не было человеческое лицо.

Оно было белым, как мел, губы же были красными, как кровь. Щеки припудрены золотой пылью, а впадины под ними зачернены. А глаза! Правый обрамляли черные стрелки, верхнее и нижнее веки были зелеными. Другого глаза не было. На его месте сверкал огромный изумруд в золотой оправе, державшийся на тонких золотых нитях. Селена уставилась на королеву.

Чья-то грубая рука снова бросила ее на колени, и кто-то зашептал:

— Ну все. Теперь ты покойница, потому что ты посмотрела царице в лицо.

— Почему ты так уставилась? — спросила царица Лаша.

— Твой глаз, моя царица, — сказала Селена.

Сдавленный крик ужаса пролетел по рядам собравшихся.

— Ради всех богов, — пробормотал кто-то, а потом над залом повисла ужасная тишина.