Удивленная и немного испуганная, она шла за ним по безлюдным коридорам, галереям и переходам, мимо пустых комнат, и, наконец, вниз по каменной лестнице в ту часть дворца, где она никогда прежде не бывала. Беспокоясь все больше и больше, она спрашивала себя, куда ее ведут. Воздух стал холодным и сырым, стены и пол — неровными. Когда стражник наконец остановился, Селена знала, что находится далеко от центра дворца и так же далеко от гарема.

Простая деревянная дверь открылась, и Селена вошла в маленькую комнату, хорошо освещенную факелами, прикрепленными к стенам. В помещении стояли только стол и кресло. Пол был посыпан песком, воздух — влажный, значит, река где-то рядом.

Когда дверь захлопнулась за ней, Селена остановилась. Перед ее удивленным взором предстала небольшая группа людей в центре комнаты. В единственном кресле неподвижно сидел молодой человек, его руки и ноги были привязаны, голова — наклонена назад, рот открыт. Позади него стоял неприятного вида старик, в котором Селена узнала одного из придворных врачей, а перед креслом, склонившись над лишившимся сознания юношей, стоял Казлах.

Он не обращал внимания на то, что пришла Селена, а сконцентрировался на своей работе. Селена понятия не имела о том, что он делал. Казалось, что он возится с чем-то на шее спящего человека.

Селена молча рассматривала высокого сухощавого юношу, неподвижно лежавшего в дрожащем свете факелов, окутанного такой глубокой тишиной, какая бывает только в могиле. Два стражника охраняли вторую дверь в другом конце комнаты. Больше там никого не было. Почему ее привели сюда?

Она вспомнила о Дарии, — за это время он, без сомнения, уже послал за ней и ждал ее прихода в гареме. Смертельный ужас пронзил ее. Казлах знает про наш план, пронеслось у нее в голове. Поэтому он и приказал привести меня сюда.

Знает или нет? Или, может, это только случайное совпадение?

Когда Казлах наконец отошел от спящего и повернулся к ней, на его тонких губах играла холодная улыбка.

— Ты, наверное, задумывалась о том, где мы берем наших немых, Фортуна, — сказал он елейным голосом, — и тебе, конечно, хочется, чтобы тебя посвятили в тайну.

Ужасное предчувствие сдавило Селене горло. Что он такое говорит? С чего ей думать о немых? Она никогда не выказывала ни малейшего интереса.

Ее взгляд метнулся к спящему юноше, и она заметила, что ассистирующий врач собирался перевязать ему шею. На одно мгновение у нее перехватило дыхание. На салфетках виднелись пятна крови.

Казлах кивнул стражникам, и они освободили юношу от ремней, связывавших его, чтобы затем унести его из комнаты.

— Подойди поближе, Фортуна, — потребовал Казлах. В его голосе послышались повелительные нотки.

Охваченная внезапным страхом, Селена помедлила.

Казлах вопросительно поднял бровь.

— Извини, Казлах, но царица рассердится, если проснется и увидит, что меня нет.

— Царица крепко спит, Фортуна. Ты же сама знаешь.

У Селены перехватило дыхание. Ей показалось, что комната закачалась и голые стены чуть было не стиснули ее.

— Подойди сюда, Фортуна, — сказал Казлах, — пришло время посвятить тебя в одну из изысканнейших тайн Магны.

Когда Селена подошла к нему, дверь открылась и стражники внесли женщину. Она была черной, как эбеновое дерево, из которого был сделан ящик Селены для лекарств, а в ее глазах отражался смертельный страх. Пока стражники пристегивали ее к стулу, Казлах говорил:

— Это рабыня из Африки. Мы не знаем ее имени, потому что она говорит на примитивном диалекте. Скоро и на нем она не будет говорить.

Взгляд Селены встретился со взглядом испуганной женщины, и на одно мгновение их сердца забились согласно, охваченные единым ужасом.