Селене хотелось отвернуться, но она не могла оторвать взгляд от этих голубых глаз, глядевших на нее. Когда Казлах вложил, ей в руку серебряную стрелу, она заметила, как вспыхнули его холодные глаза. Он знает, что с ним собираются сделать, подумала Селена.

— Я не могу, — зашептала она.

Когда она подошла к варвару поближе, она почувствовала запах пота и грязи, прилипшей к его телу. Она видела, как напряглись мускулы под кожей, покрытой шрамами. И все же, казалось, страх неведом этому воину.

— Ты не можешь требовать от меня, чтобы я провела такую операцию, господин!

— Ты должна этому научиться, Фортуна. У нас достаточно рабов, на которых ты можешь потренироваться. — Казлах подошел вплотную к ней, почти коснувшись ее, и его голос стал мерзко-сладким: — Мы должны помогать друг другу в нашей высокой профессии, Фортуна. Я хочу посвятить тебя в свои тайны, и за это ты посвятишь меня в свои. Почему ты медлишь, Фортуна?

— Он… — она едва могла дышать, — мы должны ему позволить помолиться сначала своему богу.

— Своему богу! — воскликнул Казлах презрительно. — Это неотесанному-то варвару? Вот его знак. — Он указал на деревянный крест в форме буквы Т, который висел на кожаном шнурке на шее германца. — Бог Один, — добавил он пренебрежительно.

Селена не в силах была оторваться от голубых глаз, которые неотрывно смотрели на нее, и в них она прочла чувства, обуревавшие молодого воина. Он все-таки боится, подумала она.

Ей вдруг захотелось сказать что-нибудь варвару, как-то утешить его, чтобы уменьшить его страх. Я тоже когда-то была немой, думала она. Мой язык не шевелился, и я не могла говорить. А когда мой язык освободили, я боялась говорить. Андреас освободил меня. Мысль о том, что теперь она по приказу Казлаха должна будет обречь другого человека на безмолвие, наполнила Селену ужасом и отвращением.

Казлах склонился над германцем, а другой врач приложил к его губам кубок с вином. Но варвар отказался пить.

— Ну и ладно, — сказал Казлах высокомерно, — если ему так хочется, то пусть остается в сознании. Давай приступай к делу, Фортуна. Делай, как я тебе показал.

Селена встала рядом с варваром и решительно посмотрела на него. Я боюсь точно так же, как и ты, сказала она ему беззвучно. Послушай, если можешь.

Она подняла стрелу так, чтобы раб по имени Вульф мог видеть, и прижала палец к губам. Она могла только надеяться, что он поймет этот жест — хранить молчание. Ледяные голубые глаза посмотрели на нее. Селена поморщила лоб от напряжения, пытаясь сообщить ему о своем плане. Она плотно сжала губы и снова приложила к ним палец. И все же ничто во взгляде раба не выдавало его понимания.

— Найди трахеи, — приказал Казлах, — теперь нащупай пульс. Да, точно посередине. Это маленькая точка. А теперь будь очень осторожна.

Селена склонилась над варваром как можно ниже, так что их лица почти касались друг друга. Ее платок соскользнул ему на плечо и закрыл его шею от посторонних взглядов. Пока ассистент держал светловолосую голову, Селена ощупала пальцами левой руки шею Вульфа, а правой подняла стрелу. Она уставилась на грязную светлую кожу, не зная, что делать.

Но у нее не было выбора. Будто бы пытаясь правильно найти точку, она слегка наклонилась в сторону, так что Казлаху ничего не было видно, и осторожно царапнула бледную кожу кончиком стрелы.