Газовые светильники в медных рожках горели желто-синим светом. Помимо тихих, но взволнованных голосов двух мужчин в дальней кабинке, до него не доносилось ни звука. Один отчетливо произнес:

— Долой «гнилые местечки»! Реформа, сэр! Право голоса для каждого домовладельца!

Второй ответил:

— Только никакого либерализма! Ради бога, сэр, никаких либеральных виговских штучек!

Чевиоту ужасно хотелось расспросить обо всем Флору. Но если не считать того, что он не знал, где она живет, Флора, скорее всего, возмутится и даже ужаснется его неприличному поступку, если он заявится к ней в восемь утра. Сам не зная почему, он был уверен в том, что Флоре, пусть даже и неосознанно, известно, зачем он вдруг перенесся в девятнадцатый век.

Время небеспричинно сыграло с ним шутку. Провалившись во временную дыру, он не превратился в собственного предка — в этом Чевиот был твердо уверен. Его деды и прадеды были сельскими сквайрами и жили к юго-западу от Лондона. Никто из его пращуров на протяжении восьми или девяти поколений в Лондоне не жил. Тем не менее здесь все узнают и принимают его. Леди Корк называла его «сыном Джорджа Чевиота». Но его отца звали… Как?

Чевиот не мог вспомнить. Он выпрямился и крепче сжал в руках газету. Просто глупость какая-то!

Еще вчера вечером память у него была прекрасной. Он по-прежнему видит так же ясно, как и мятую газету перед собой, страницы учебника, по которому их учили в полицейском колледже, и прекрасно помнит раздел, посвященный гладкоствольному стрелковому оружию. Некоторые из курсантов насмехались над разделом и не трудились его учить — в результате провалились на экзамене.

Перед его мысленным взором проплыли лица отца и матери. Вот простой вопрос: какова девичья фамилия матери? Он забыл.

— Что желаете, сэр? — спросил голос сбоку.

Тон был самый что ни на есть обычный, однако Чевиоту показалось, будто прогремел гром. Он поднял голову и оглядел официанта в фартуке.

— Что желаете, сэр? — повторил официант.

Чевиот заказал яичницу, окорок, тост и крепкий черный чай. Когда официант ушел, он вытер пот со лба. Кажется, память все больше и больше изменяет ему — как будто прошлое постепенно погружается в воду. Возможно ли, чтобы за несколько часов, дней или недель воды забвения сомкнулись над его воспоминаниями и он сам тоже утонул?

Чевиот закрыл глаза. В прежней жизни он жил… в квартире неподалеку от Бейкер-стрит. Уже хорошо! Адрес, номер квартиры? Чевиот напрягся, пытаясь вспомнить. Он холостяк или женат? Уж разумеется, такие вещи надо помнить. Да! Он был…

— Джек, старина! Привет! — послышался радостный, но какой-то слабый голос.

Рядом с его кабинкой, пошатываясь, стоял молодой Фредди Деббит — все же он успел основательно протрезветь.

— Так я и думал, — заявил Фредди, плюхаясь напротив, — что найду тебя здесь. Ты ведь всегда здесь завтракаешь.

Высокая бобровая шляпа Фредди со сбившимся ворсом была лихо сдвинута набок. Носик пуговкой покраснел, круглое лицо было бледным после бессонной ночи, а воротник, шейный платок и рубашка мятыми и грязными.

Чевиот в панике закрыл глаза.

— Где ты был, Фредди? — с горечью спросил он. — Разве ты… м-м-м… не исчез с остальными?

Фредди шумно выдохнул, как будто собирался выпить, но не мог.

— Некоторые, — сообщил он, — пошли к Керри, ну, ты знаешь. У нее, у Керри, есть новые поступления. Мне досталась отличная девчонка…

— Ага, понятно.

Фредди старательно избегал его взгляда.