Джанне улыбнулась.

— А я думала, ты устал после долгого странствия.

— Не настолько. — И он снова ее поцеловал. Широкая горловина ее платья удерживалась на плече филигранными брошами. Он расстегнул одну и поцеловал гладкую кожу.

Джанне развязала усаженный самоцветами поясок, стягивавший платье на мягком теле, и небрежно уронила на пол.

— Ты не искупался, мой повелитель.

— Разве я очень липок? — Кейда сморщил нос и отколол вторую брошь, предоставив шелку упасть и явить соблазнительную пышность ее груди.

— Да. Но мы легко можем это исправить. — Джанне повернулась в его объятиях и наградила его долгим глубоким поцелуем, а сама между тем принялась срывать с него драгоценности. Кейда сохранил самообладание, достаточное для того, чтобы снять оставшиеся броши и спустить платье, обойдя послушные руки Джанне, после чего ткань упала на начищенный до блеска деревянный пол. Джанне выступила из волн шелестящего шелка и протянула руку, чтобы отвести Кейду в баню позади широкой кровати, которая ждала их, заваленная грудой мягких стеганых одеял.

Глава 2

Рука Телуйета нетерпеливо вырвала Кейду из сна без сновидений. Сжав кулаки, он был готов драться, пока теплые одеяла не напомнили ему, что он в постели Джанне, в безопасности — но тут рядом поднялась испуганная жена.

— Сэйн? — Он отодвинул руку телохранителя, сел на постели и потянулся за штанами. — Ребенок?

Джанне зевнула.

— Что такое?

— Маяки, мой повелитель. — Телуйет стоял напряженно, наполовину скорчившись в тени, одна рука на рукояти меча.

— Откуда? — Кейда поскреб бороду, меж тем как нахлынувшие заботы прояснили его мозг, и он стал вполне бодр. — Сколько?

— С юга. Все. — Вокруг темных глаз раба виднелись белые ободки, когда он подавал хозяину рубаху. Джанне отбросила в сторону одеяла и схватила длинную рубаху, чтобы прикрыть наготу.

— Бирут!

Ее раб уже распахивал плечом дальнюю дверь, затягивая утыканный серебряными бляшками пояс поверх кольчуги.

— Разбуди Ханьяда. Пусть отведет Сэйн в дом Рекхи. Я поспешу к детям. — Она обернулась, чтобы взглянуть на Кейду. — Будь осторожен.

— Где Рембит? — Кейда кое-как натянул измятую рубаху через голову.

— С Серно. — Телуйет последовал за господином наружу и вниз по ступеням на двор. — Подожди здесь, я сейчас принесу доспехи.

Все огни поблекли. Теплая ночь попахивала дымком. Кейда увидел своего управляющего, с невозмутимым лицом настойчиво втолковывающего что-то Серно, начальнику дворовой стражи. Над их головами вооруженные люди выстроились вдоль парапета, клинки покинувших ножны мечей блестели в лунном свете. Стрелки держали луки, казавшиеся под луной темными кривыми ветвями, и высматривали любую цель, достаточно беспечную, чтобы себя обнаружить. Мальчики, состоявшие учениками при каждом из бойцов, собрались за спинами наставников, нагруженные горами стрел с самыми разнообразными наконечниками для пробивания брони и вторжения в беззащитную плоть. Серно кивнул, опустил забрало своего шлема, все в мелких отверстиях, и укрепил его, повернув винт, прежде чем направиться к лесенке, ведущей на верхнюю галерею. Рембит пошел руководить рабами и слугами, перетаскивающими бочки с водой и лари — одни наверх, на стену, другие к дому Рекхи.

Все как положено. Ты посмотрел, чтобы в каждом ящике лежали лекарства и бинты, прежде чем отплыл. У нас достаточно пищи и воды, чтобы поддержать этих людей, если их бдение окажется долгим. Но что мы высматриваем?

— Отец! — Облаченный в усаженную бронзовыми бляхами, окрашенную пурпуром кожу, к отцу подбежал Сиркет.