— Джесс… — начала Лисса наконец очень медленно, почти пугаясь собственной дерзости.

— Если ты можешь любить меня таким способом, значит…

— М-м-м, — пробормотал он, зная, что за этим последует.

Лисса встала на колени, отодвинулась, нагнулась, осторожно сжимая в ладонях подрагивающий фаллос, словно ожидая наставлений, и взглянула на мужа, сцепившего зубы словно от непереносимой боли;

— Ты способная ученица, Лисса. Сама поймешь, что делать, — хрипло выдохнул Джесс.

Лисса, не скрываясь, громко хмыкнула и наклонилась, чтобы поскорее ощутить на языке его вкус, точно так же, как он делал с ней. Волна возбуждения охватила ее, но она снова и снова обводила языком бархатистую головку, лаская, гладя, пока Джесс, с гортанным криком, не выгнулся дугой.

— Ты сам сказал, я способная ученица, — прошептала она перед тем, как накрыть губами изнемогающую плоть. Джесс задрожал и снова вскрикнул, отдаваясь ослепляющему блаженству. Его руки запутались в ее волосах, управляя ее движениями. Мгновенно поймав ритм, Лисса быстро привел его к краю бездны, почувствовав, как мужское естество пульсирует и разбухает… И тут же фонтан горячего сладкого семени вырвался на волю, и Лисса забыла обо всем, упиваясь волшебным нектаром.

Джесс сжал кулаки от боли-наслаждения, стройное мускулистое тело билось в конвульсиях. Он очутился полностью во власти Лиссы… как она, — в его власти. Приподнявшись, она наблюдала за Джессом; на губах Лиссы играла удовлетворенная улыбка собственницы… и лишь когда она легла на него, прижавшись головой к широкой груди, Джесс пришел в себя настолько, чтобы крепко обнять жену.

— Лисса, Лисса, — шептал он, целуя ее в лоб.

Лисса запрокинула голову, вопросительно взглянула в глаза Джесса, потом медленно потянулась губами к его губам, и он поцеловал сначала нежно, потом все крепче, пока огонь в крови не загорелся вновь, сжигая их со все возрастающей силой, отнимая волю и разум. Они, сплетаясь, покатились по огромной постели в хаосе рук и ног, осыпая друг друга жадными ласками и поцелуями с отчаянием любовников, сознающих, что разлука неизбежна. Лисса подняла бедра, наслаждаясь прикосновением вновь затвердевшего мужского естества и тут же раздвинула ноги с тихим криком, встречая его первый мощный толчок. Джесс поднял ее на себя, вцепился в ляжки, выгибая сильную спину, чтобы проникнуть в Лиссу еще глубже. Она легла на него. Его руки скользнули вверх, с невероятной нежностью сжали и гладили ее груди в противовес резкому жадно-голодному ритму, в котором они двигались.

Оба были похожи на пассажиров несущегося неведомо куда поезда, безумно жаждавших бурного быстрого конца путешествия, и в то же время не желавших, чтобы утонченные муки томления исчезли, потому что потом придется принимать ужасные решения. И когда ослепляющий триумф экстаза охватил Лиссу, Джесс почти мгновенно присоединился к ней в этом полете в неизведанное блаженство.

Утренний воздух холодил их вспотевшие тела, когда они, все еще не размыкая объятий, вытянулись на постели. Не выпуская Лиссу, Джесс натянул на них обоих простыню, и оба тут же погрузились в утомленный, но глубокий сон, почти немедленно прерванный громким стуком в дверь. Джесс услышал, как Клер с кем-то говорит, перекрывая настойчивые крики Джонни, доносившиеся из соседней комнаты.

Лисса почувствовала, как Джесс отстранился, соскользнул с кровати и потянулся за брюками, брошенными со вчерашнего вечера на стул. Груди ее набухли и болели, вопли Джонни напомнили, что, должно быть, уже совсем поздно. Покраснев, Лисса оглядела свое покрытое предательскими «любовными» синяками и царапинами тело. Недаром у нее все ноет!

— Это Тейт, — сообщил Джесс, подходя к двери.