Лисса могла поклясться, что под этой черной кожей разливается краска, и презрительно качнула головой.

— Должно быть, срубили все деревья в округе, чтобы построить эту проклятую лачугу. Ну что ж, поглядим, какова она внутри. Чувствую, что придется немедленно приниматься за работу.

Она подхватила с земли ребенка и отпустила Кормака, немедленно потрусившего к ручью напиться.

Сама Лисса подняла тяжелый железный засов — входная дверь с протестующим скрипом отворилась.

Лисса часто замигала, пытаясь что-то разглядеть в полутьме. Самая большая комната представляла собой нечто среднее между кухней и подобием гостиной, с большим каменным очагом, у выходящей на восток стены. На деревянном полу не видно грязи, зато он оказался сучковатым и щелястым, покрытым мелкой желтой пылью, нанесенной с улицы. Мебель самая примитивная — грубо сколоченный стол с четырьмя стульями, буфет более приличной работы, по-видимому довольно давно бывший в семье, и умывальник с выщербленным кувшином и тазиком.

Две двери вели в спальни, совсем одинаковые, где умещались только большая кровать и стул. В одной постель была смята, повсюду разбросаны грязная одежда. На крохотном комоде стояло несколько фотографий. Другая оказалась совершенно пустой; одеяло небрежно накинуто на жесткий матрац.

Комната Джесса. Очевидно, его давно не было дома.

Лисса вошла в спальню Джонаха, поднесла к глазам старый, выцветший снимок высокого светловолосого мужчины, с гордым видом стоявшего рядом с миниатюрной темноволосой молодой женщиной. Перед ними были двое мальчишек, один повыше, лет семи-восьми, другой — чуть постарше Джонни.

Жгучие глаза Джесса глядели в камеру с замкнуто-неприязненного лица. Цвет волос и кожи, очевидно, были унаследованы от матери, хотя скульптурно точеные черты лица носили отчетливое сходство с отцом. Маленький Джонах был светлокожим блондином. Он белый Роббинс.

Вздрогнув, Лисса поставила на место снимок как раз в тот момент, когда из соседней комнаты донеслись щелканье взводимого курка и неумолимый голос: — Брось револьвер на землю, незнакомец. Только помедленнее.

Тейт мгновенно повиновался, что, впрочем, и всякий сделал бы на его месте при виде нацеленного в живот винчестера, который держал светловолосый юноша.

— Ты, должно быть, Джонах. Джесс говорил, что ты чистая копия отца.

— Пожалуйста, мы не хотели так врываться, -пробормотала Лисса, смущенная, что ее застали в чужой спальне. — Но дома никого не было, а мы так долго ехали!

Джонах Роббинс поспешно поставил винтовку на предохранитель и прислонился к стене; лицо светилось юношески-неподдельным изумлением. Откровенно бесхитростно оглядев женщину с темноволосым малышом, он пролепетал:

— Вы… должно быть, жена и сын моего брата.

И с таким благоговейным восторгом уставился на Джонни, что Лисса улыбнулась.

— В жизни не думал, что когда-нибудь буду дядей.

Он покраснел и откашлялся:

— То есть… не думал, что вообще увижу его.

— Его зовут Джон Джесс Роббинс. Джонни — ответила Лисса, поднося сына поближе к Джонаху. — Ты его единственный дядя.

— Ты — Лисса, — повторил он, словно не в силах этому поверить.

— А это Тейт Шеннон, старый друг и партнер Джесса, который был так добр, что согласился поехать с нами.

Джонах протянул руку негру.

— Я слыхал о вас от Джесса. Добро пожаловать на «Дабл Р».

И перевел взгляд с Тейта на Лиссу, не совсем понимая, что делать дальше.

— Пойду выгружу вещи, а потом отвезу лошадей с фургоном в конюшню и распрягу их. Вы пока потолкуйте о семейных делах, — кивнул Тейт и поспешно вышел.

Хотя оба брата сильно различались цветом волос и кожи, оба унаследовали черты лица Джона Роббинса.