— Девочка… — выдохнул Бъёрн с мольбой и вместо постели вцепился в ее плечи, торопливо гладя их.

Поняв, что разрядка близка, Йанта сильнее сжала губы, скользя ртом вверх и вниз по мокрому горячему стволу, гладя его губами и языком… Обняла бедра ярла, ловя ритм чужого дыхания и невольных движений. И в последний момент, когда Бъёрн, виновато охнув, попытался отодвинуться, вжаться в постель, не позволила, поражаясь сама себе. Никогда не любила принимать мужскую плоть до конца, стараясь избежать привкуса семени, но не в этот раз. Сегодня ей хотелось чувствовать все, наслаждаясь каждым касанием, запахом, звуком и вкусом…

— Йа-анта-а… Огонёк мой…

Сильные и удивительно нежные ладони теперь порхали по её спине, гладили волосы, плечи и шею… Как только может в одно слово уместиться столько ласки и благодарности? И это слово — её имя… Говорят же, что, назвав кого-то, получаешь над ним власть. Вот и Бъёрн, выходит, завладел частичкой её души. Чародейка Йанта Огнецвет еще могла бы уйти без сожалений, оставив ярла, как очередного любовника, который вскоре станет лишь приятным воспоминанием. Ворожее Йанте Огонёк придется разорвать сердце пополам, чтобы оторваться от «Гордого линорма» и его капитана.

— Мой ярл, — улыбнулась она, приподнимая голову.

Вид еще тот, наверное. Растрепанные волосы, распухшие влажные губы… Шершавыми пальцами Бъёрн бережно погладил её щеки и скулы. Потянул на себя, помогая снова подняться, уложил на грудь, к которой Йанта с готовностью прильнула щекой. В крови гулял-бродил сладкий хмель, замешанный на отчаянии и нежности. И «Гордый линорм», чье незримое присутствие ощущалось теперь совсем рядом, сыто облизывался и млел, словно досыта накормленный зверь.

— Когда мы доплывем? — спросила она, пряча мысли о договоре с Янсрундом вглубь разума — мало ли, что может учуять живой корабль и рассказать своему капитану.

Задать вопрос получилось спокойно и ясно, так приговоренный к казни уточняет ее срок, до конца не веря, что казнь свершится.

— Завтра к вечеру.

— Хорошо, — кивнула Йанта, накручивая прядь своих волос на палец и проводя пушистым кончиком по обнаженной груди ярла. — Будет время поговорить кое с кем…

Значит, она не ошиблась, верно почуяла, что эта ночь — последняя.

— Девочка… Ты что же, решила, что я с Ньедрунг…

— Завтра, Бъёрн, — попросила Йанта, утыкаясь ему в плечо и с горьковатой веселостью думая, что вот она и снова вернулась к тому, с чего начала.

Свалилась с небес на корабль, плывущий по приказу морского бога укрощать безумного веденхальтию. Ни одежды — шелковые тряпки Янсрунда она больше не наденет, даже если придется просить штаны с рубахой у команды — ни оружия, ни чародейского снаряжения. Будто и не было пары-тройки сумасшедших недель, новых мест и лиц, необычайной морской и островной магии, честных битв и ядовитых предательств… Не было осторожного медленного выстраивания моста от сердца к сердцу… Только море вокруг то же самое, и так же кончики мачт «Линорма» почти упираются в низкое северное небо, да тот же человек рядом, и он — самое странное, что случилось с Йантой.

— Все подождет до завтра, — повторила она и добавила: — Кроме нас.