— Пойду посмотрю, как она там. И… мне кажется, что Ньедрунг расплатилась по долгам. Я на неё зла не держу…

— А стоило бы, — буркнул Фьялбъёрн, поднимаясь с таким настороженным видом, словно приготовился ловить падающую ворожею. — Ну, пойдем, что ли, глянем.

Выйти на палубу оказалось тоже нелегко. Ноги подгибались от слабости, как после долгой болезни, Йанта старалась ступать ровно, но её все равно шатало на поворотах. Зато воздух! В лицо ударил свежий сладкий ветер, лишенный малейшего зловония, как у обиталища Вессе. Йанта вдохнула полной грудью и счастливо улыбнулась, гоня уже не просто царапающих, а вовсю грызущих душу маргюгр. Они справились! И, значит, ее потеря того стоила… По крайней мере, она постарается себя в этом убедить.

Ньедрунг устроили в трюме явно второпях и не слишком старательно. Постель из каких-то тряпок кинули прямо на мешки, а сверху чудесницу укрыли все тем же шерстяным, изрядно потертым и драным плащом. Йанта поморщилась. Да, Ньедрунг ей уже не враг, но еще и не друг, разумеется. И все-таки видеть её беспомощной и все с той же тенью привычной уже обреченности во взгляде оказалось неприятно. В битве с Вессе чудесница заслужила иное отношение, а её по-прежнему держат то ли пленницей, то ли будущей жертвой для команды. Ну уж нет!

— Как ты? — спросила Йанта, подходя и опираясь на здоровенный ящик, чтоб не упасть.

— Жить буду, — невесело улыбнулась полулежащая мерикиви. — Благодаря тебе…

И эта туда же. А ведь даже теперь Бъёрн вряд ли простит её за сделку с Повелителем Холода, когда Йанта уйдет к Янсрунду. Значит, надо позаботиться об этом сейчас. Ведь как ни крути, в её договоре с Повелителем Холода мерикиви не виновата.

— Ничего, нам тоже есть за что тебя поблагодарить, — сказала она не столько недоверчиво глядящей на неё Ньедрунг, сколько Бъёрну и заглянувшим в дверь любопытным физиономиям. — Ты стойко держалась. Вессе полностью на твоем счету. Эй, кто-нибудь, принесите горячего глёга и еды! И плащ потеплее найдите, а лучше два, чтоб подстелить… Эти тряпки крысам корабельным отдать стыдно.

— Йанта… — предупреждающе начал драуг, — ты забыла? И склеп, и купальню?

— У меня хорошая память, ярл, — негромко отозвалась Йанта, отрываясь от спасительного ящика и почти падая на край мешков рядом с мерикиви. — Очень хорошая. И на доброе, и на дурное. Когда Ньедрунг отправляла меня в склеп Ауднасона, мы точно не были друзьями. Да и за язык меня на пиру дроттена тоже никто не тянул — сама ухватилась за случай показать мастерство. А что касается купальни… Ньедрунг на это пошла по принуждению. И вчера мы бились на одной стороне. Если бы она не пожертвовала собой, победа далась бы куда тяжелее. Положи это на другую чашу весов, ярл, когда будешь решать её судьбу. Лично я ей все простила и тебя прошу о том же.

Она в упор встретила взгляд драуга, чувствуя, как рядом затаила дыхание измученная мерикиви. Чтобы увидеть напряжение, разлившееся в воздухе, не нужно было быть ворожеей…

— Да будет так, — тяжело уронил ярл. — Хочет — пусть возвращается к Морскому народу, а нет — высадим её по пути, где пожелает. Я ей больше не враг, но и на «Линорме» видеть не желаю. Благодари мою ворожею за великодушие, чудесница.

— Да, ярл, — прошелестела мерикиви, — я ей… благодарна…

Её рука, откинув край плаща, легла на ладонь Йанты осторожным касанием, словно Ньедрунг была готова к тому, что её оттолкнут. Улыбнувшись, Йанта пожала в ответ её пальцы, тонкие, но даже сейчас сильные — пальцы целительницы.

— Плащ и одежду тебе принесут, — сказала она, поднимаясь.