Струящаяся чернота окутывала его с ног до головы, ловя голубоватое сияние и рассыпая тысячами искр кругом. Гунфридр ждал. Торопить Мрак — дело бесполезное. Не любит он этого. Но в то же время внутри, несмотря на почтенные года, шевелилось задорное любопытство. К чему так издалека пытается подготовить Мрак?

— Минувшее меня пока не тревожит. О нас-с-стоящем поговорить хочу, — выдохнул собеседник.

Худая рука с нереально длинными пальцами без ногтей легла на поверхность стола. Медленно-медленно, будто время остановилось, с кончиков пальцев потекла тягучая тьма. Окрасила четверть стола, превращая опал в смолу. Застыла, словно раздумывая. А потом очень медленно потянулась дальше.

Гунфридр молча следил за происходящим. Ох, Мрак, любишь ты наглядность. Вот лепешкой и рыбкой солёной не корми, дай только устроить какое представление. Особенно из тех, что больше подходят для фокусников на ярмарках. Хоть и бог, а пошалить обожает. А если ещё не видит никто из смертных, как балуется Владыка Мрака, так тем более — милое дело.

— Что ты думаешь о Пустоте, Гунфридр? — отстранённо поинтересовался Мрак. — Разгулялась она что-то.

Чернота доползла до середины стола. Между сияющим опалом и поглощающей свет тьмой образовалась резкая граница.

— Тревожит тебя? — невинно поинтересовался Гунфридр. — Стремится перейти по ту сторону Мрака?

Тут же зазвучало недовольное шипение. Тьма хлестнула в разные стороны, метнулась в сторону морского владыки, но, наткнувшись на невидимую преграду, скрутилась спиралью и зависла над головой Мрака.

— Что это ты так? — улыбнулся Гунфридр. — Никак Посредники совсем неумелые или дерзкие пошли, что господин их в таких расстроенных чувствах?

— С Посредниками сладить не беда, — медленно сказал Мрак, задумчиво водя пальцем по черной половине стола, словно вычерчивая руны древнего языка, — но вот ты, Гунфридр, ты меня всегда отчаянно злишь.

— Да, я умею, — кивнул морской владыка.

Миг тишины — на черной поверхности возник корабль. А может и не корабль, а застывший перед страшным прыжком дикий водяной линорм. Над ним закружился смерч, вспыхнули маленькие молнии, ослепительно-серебряные, будто толстые крепкие иглы, которыми рыбаки из Ванханена зашивают свои сети.

— У нас есть мертвец, — низким тягучим голосом прошептал-прошипел Мрак. — И даже не один. Но ведь это неважно, не так ли?

«Не стал ждать ответа о Пустоте, — мысленно усмехнулся Гунфридр. — Умен. И без слов знает, что Фьялбъёрну дано указание разобраться с Вессе».

Пустота — не шутка. Конечно, вряд ли сошедший с ума веденхальтия сумеет выстроить заклинания так, чтобы она его послушала. Но… безумцы всегда опасны. В этом их сила и их слабость. Никогда не можешь просчитать исход их действий.

На палубе корабля вспыхнул алый лепесток пламени.

— А ещё есть первородный огонь, душа пламени, заключенная по недоразумению в человеческую плоть, — выдохнул Мрак. — Как думаешь, о морской владыка, что их может объединять? И почему опальный водяной, грозящий проглотить все твои воды, всю мою тьму, весь свет солнца и луны, вдруг кинулся именно на этот огонёк? Ведь по сравнению с тем, что царит в нашем мире, огонёк мал. Не слаб, но мал.

— Огонёк знает себе цену, — заметил Гунфридр. — В нем столько силы и жизни, что способен с легкостью поить ими весь корабль мертвецов под предводительством Фьялбъёрна Драуга. Дивная мощь, редкая, у нас такой не встретить.