— Новенького привела. Глотает живчик как не в себя и дар свой толком контролировать не может. — Кивнула мутантка в сторону досадливо поморщившегося Гектора. У него опять побаливала голова, поскольку от обилия новых впечатлений организм периодически брал и без спроса включал суперслух. — А дар у него хороший, даже слишком хороший. Словно он акустиком стал не на этой неделе, а месяца три назад минимум. Посмотришь его, Айболит?

— Почему нет, если у тебя найдется пять споранов? — Пожал плечами медик. — С большой земли последним рейсом никого ко мне не привезли, а потому делать все равно нечего.

Осмотр начался так, словно Гектор был в обычной поликлинике. Врач заставил его открыть рот и внимательно изучил язык, послушал легкие, зачем-то измерил давление. А после уселся за свой стол, заваленный канцелярскими бумагами вперемешку с Плейбоем, подпер голову и глубоко задумался.

— Ну, чем нас может порадовать Огородник? — Не утерпела Ада. — Каков диагноз?

— ХЗ! — Откликнулся Айболит, забрасывая ноги на свой рабочий стол и начиная качаться на стуле вперед-назад. — В смысле, не очень ясен. По отдельности все вроде нормально, а вместе чушь какая-то получается.

— Ты случайно не нажрался жемчуга втихарях? — Толкнул Гектора в бок Ботаник. — Не то, чтобы я осуждал, но о таких вещах говорить лучше сразу.

— Это не жемчуг, определенно не жемчуг. Новичков, которые его съели и от души прокачались, я видел раз пять. Картина совершенно не та! — Опроверг его предположение Айболит, почесывая побдородок. — Но чего-то странное и стимулирующее он все-таки съел. Почему у хигтеров, то есть сожравших в первые дни после переноса в Улей высшее споровое тело, дар такой сильный проявляется?

— Почему? — С готовностью спросил Гектор. — Вы знаете?

— Не знаю, но предполагаю. Та псевдогрибница, которая у нас всех в мозгах поселяется, наиболее интенсивно должна развиваться именно в этот период. Элементарный же вывод, его легко можно сделать из наблюдения за обычными зараженными, которым с иммунитетом не повезло! — Постучал себя по лбу пальцем местный главврач. — С пустыша в бегуна они морфируют за несколько суток, отращивая споровой мешок, а дальше развитие резко замедляется.

— Элитниками монстры за неделю не становятся, жри они хоть в три горла. Тут речь идет о месяцах, скорее даже годах. — Согласилась Ада. — Я однажды вломилась в бомбоубежище, где какой-то псих с автоматом не первую неделю скармливал своей обратившейся доченьке столько живых людей, сколько она могла сожрать. Так чадушко обратившееся еще даже до рубера толком не доросло, несмотря на очень усиленное питание.

— Вот именно. — Благосклонно кивнул старой знакомой доктор, которого услышанная история кровавой трагедии ничуть не впечатлила. — Процессы, происходящие в организмах иммунных несомненно отличаются, но принцип остается тот же! Сразу после переноса в Улей люди еще ничем от себя прежних не отличаются, но постепенно у них появляется регенерация, повышается жизненный тонус и прорезается дар.