Увидев, что он остановился, фея тоже остановилась. Она была совсем маленькой, пожалуй, по пояс Танди – обнаженная девушка со спутанными искрящимися волосами и слюдяными крылышками, украшенными живописным орнаментом.

– Ты за мной не гонишься, огр?

– Нет. Иди с миром, фея.

– Но если ты не хотел меня сожрать, зачем ты связал узлом всех этих тварей?

– Чтобы помочь тебе спастись. Осознание его слов давалось ей с трудом.

– Я думала, что ты огр, но ты говоришь и поступаешь совсем не как огр!

– У всех бывают выходные, – извиняющимся тоном объяснил Загремел.

Подошли Танди и сирена.

– Он – воспитанный огр, – пояснила сирена. – Он помогает беспомощным.

Она представила фее всех троих.

– Я – Джон, – сказала фея и продолжила, прежде чем они успели отреагировать: – Я знаю, знаю, это имя не подходит мне, но, когда я родилась, мой отец был в отъезде, послание его исказили, и вот... Теперь я брожу в поисках своего истинного имени. Но порывом ветра мне повредило крыло, а потом еще эти мерзкие...

– Почему бы тебе не пойти с нами? – спросила Танди. – Пока твое крыло не заживет. Монстры нам особенно не досаждают. У нас есть свой. – Она по‑хозяйски взяла Загремела за руку.

Джон задумалась, сомневаясь, стоит ли путешествовать с монстром. В это время клубок, сделанный Загремелом из многоногих тварей, начал распутываться, и это решило дело.

– Да, я пойду с вами. Понадобится всего день или около того, чтобы мое крыло зажило.

Загремел воздержался от комментариев. Он не искал попутчиков, но ему навязали Танди, а она обладала каким‑то даром притягивать к себе других. Может, так случалось потому, что все в Ксанфе было так ново для нее и она полагала, что присутствие тех, кто знает больше, исправит положение вещей? Возможно, она и права, ведь сирена помогла им выбраться из тыквы! Да в общем‑то не имеет значения, три у него попутчицы или одна.

Наступила ночь. Загремел решил поискать еды и наткнулся на грядку созревших спагетти неподалеку от дерева пряностей. Он собрал несколько горстей, натряс на них пряностей и принес все это девушкам. Сначала те, похоже, засомневались, но потом голод взял верх, и вскоре они уже горстями, на огрский манер, поедали вкуснейшую, немного скользкую пищу.

После еды они нашли корзинную пальму, на которой на всех хватило прочных висячих корзин, и провели ночь почти с комфортом.

Но прежде чем они уснули, сирена расспросила Джон о том, какое имя она ищет.

– Почему бы тебе не выбрать то, которое тебе просто понравится, и не назваться им?

– О нет, я не могу, – ответила Джон. – Я откликаюсь только на то имя, которое мне дали. А поскольку мне дали неправильное имя, я должна сохранить его до тех пор, пока не найду истинное.

– А ты уверена, что истинное имя вообще есть? Если твоему отцу сказали...

– О нет, он знал, кто я. Он посылал мне хорошее имя, но оно почему‑то затерялось, а вместо него прибыло неправильное. Когда он вернулся домой, было уже поздно что‑либо менять.

Загремел разделял сомнения сирены. Как и она, он не предполагал, что имена – такая серьезная вещь.

– Значит ли это, что твое имя получил кто‑то другой? – спросила сирена.

– Конечно. Какой‑то юноша‑фей получил мое имя и, наверно, так же мучается с ним, как и я с его именем.

Но если я его найду, мы сможем обменяться именами, и тогда все уладится.

– Понимаю, – откликнулась сирена. – Надеюсь, ты скоро его найдешь.