Загремел внезапно осознал, что диаметр окружавшего его кольца уменьшился вдвое. Пока он топал вперед, предаваясь неогрским размышлениям, кобылицы сжимали кольцо. Скоро они окажутся на расстоянии вытянутой руки от него.

А когда их круг окончательно сомкнется – что будет тогда? Обычные лошади вряд ли способны причинить вред огру. А эти? Каждая, конечно, весила столько же, сколько сам огр, но это всего лишь лошади: передняя часть от морского коня, задняя – от кентавра. Как правило, они красивы и хорошо воспитаны. Пусть уши этих лошадей плотно прижаты к голове, гривы опасно поблескивают, словно шипы, хвосты хлещут, как плети, зубы зловеще блестят в лунном свете, а глаза хищно следят за ним – так, словно он не монстр, а добыча, – он знал, что, обладая полной силой огра, может швырнуть любую из них через всю долину. Зачем бы им приближаться к нему?

В следующий миг он получил ответ. Это обычные ночные кобылицы, привычные к доставке дурных снов нужным клиентам. На них не лежит интеллектуальное проклятие косящих глаз, они не наделены сверхлошадиным интеллектом. Они применяли к нему стандартную тактику – окружили, чтобы напугать...

Загремел расхохотался. Подумать только – кто‑то пытается напугать огра!

Кобылицы растерялись и смешались в кучу. Это было не по правилам. Жертва не должна смеяться. Что случилось?

Загремел почувствовал жалость к ним.

– Я не собирался портить вам игру, кобылицы, – извиняющимся тоном проговорил он. – Можете снова меня окружить, и я притворюсь испуганным. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности с конем тьмы. Честно говоря, я сам хотел бы с ним встретиться. Вы не проводите меня к нему?

Кобылицы беспорядочно метались вокруг, их боевой порядок был непоправимо нарушен. Они пришли сюда, чтобы устрашить, а не в игрушки играть! А если это не удалось, что ж, у них есть и другие дела. Кроме того, когда он отправился в тыкву, уже приближалась ночь. Их табун распался. Возможно, через час они рассеются по всему Ксанфу, неся свои тяжкие сны.

– Подождите! – крикнул Загремел. – Которая из вас подвозила Танди?

Одна из кобылиц заколебалась, словно пытаясь вспомнить.

– Год назад, – продолжил Загремел, – маленькая девушка, каштановые волосы, иногда дает волю гневу...

Черные уши дернулись вперед – кобылица вспомнила!

– Она передает тебе свою благодарность, – сказал Загремел. – Ты действительно ей помогла.

Кобылица заржала, она казалась заинтересованной. Заботила ли этих существ судьба или благополучие тех, кому они привозили сны? Интеллект Загремела не позволял ему судить о ком‑либо, например о кобылице, только по той работе, которую это существо выполняет. Есть огры, которые не гложут костей; есть кобылки‑страшилки, которые не ненавидят девушек.

– Ты хотела уничтожить ее? – спросил он. – Когда вы заставили ее заложить душу.

Кобылица вскинула голову, раздувая ноздри.

– Ты не знала? – спросил Загремел. – Когда она попала в тыкву, гробовая тварь украла ее душу под тем предлогом, что это плата за поездку.

Кобылица фыркнула. Она не знала. Загремел почувствовал себя несколько лучше. В тыквенном мире, так же как и в Ксанфе, царил закон джунглей, и каждый старался урвать кусок у зазевавшегося. Но не все были повинны в этом.

– Она, может быть, снова придет сюда, – продолжил он.