Коридор из ярко блестящего металла вел от ворот в город. Загремел вошел, почти уверенный в том, что дверь за ним захлопнется. Она не захлопнулась. Шлепая босыми пятками по прохладному металлу, огр продолжил свой путь по коридору.

Он вышел в открытый двор, вымощенный латунью. Сверху струился лунный свет, казавшийся неестественным в царстве металла. Стояла тишина, казалось, в городе нет ни одной живой души.

– Эгей! – крикнул Загремел, достаточно громко, чтобы поднять даже мертвых, которых он, пожалуй, и ожидал здесь встретить.

Ни один мертвец не поднялся. Если они его и слышали, то предпочли проигнорировать. Казалось, город пуст. Во всем этом было что‑то жутковато‑нереальное, что всегда нравилось Загремелу. Но его занимало, кто построил этот город и куда ушли эти люди. Это место выглядело слишком интересным, чтобы покидать его. Если бы огры строили города, они построили бы именно такой город. Но разумеется, огры недостаточно умны для того, чтобы построить дом, а тем более город. О таком красивом городе из меди и говорить нечего.

Загремел затопал через город, его большие плоско‑стопые ноги заставляли мостовую приглушенно гудеть. По обе стороны улицы возвышались медные дома с невыразительными квадратными фасадами. Загремел глянул наверх и обнаружил, что и крыши тоже плоские. Нигде ни окон, ни дверей. Разумеется, для обычного огра это не имело бы значения – он всегда проломил бы окно где и когда ему вздумается. Все вокруг было отполировано до зеркального блеска; в каждой гладкой поверхности – а их здесь было предостаточно – Загремел видел свое отталкивающее отражение. Казалось, по бокам от него шли два медных огра, а третий топал под улицей вниз головой.

Загремел вспомнил историю, которую ему поведал его отец Хруп: как тот вошел в спящий город и обнаружил прекрасную огрицу с лицом, напоминающим тарелку остывшей каши, ту самую, которая стала матерью Загремела. Медный город пробуждал приятные воспоминания об этом. Может, и Загремела здесь ожидает его огрица? Волнующая мысль, особенно если, как он надеялся, огрица будет не из латуни.

Он бродил по городу, но не обнаружил ни одного входа в дом. Если где‑нибудь здесь и есть спящая огрица, она спрятана далеко, и он не мог найти ее. Загремел стукнул по стене, заставив ее вибрировать, но, хотя, к его радости, гром прокатился по всему городу, никто не появился. Он ударил сильнее, стараясь проломить дыру в стене. Ни к чему хорошему это не привело – он был не очень силен, а медь очень прочна, к тому же руки его не защищены стальными рукавицами. Кулак заболел, и Загремел сунул его в рот.

Огр начал заводиться. Если до того ему встречалось хоть что‑то интересное, вроде ходячих скелетов, электрических дверей и ночных кобылиц, теперь вокруг была только медь. Чего он здесь добивается?

Он вновь обратился к проклятому интеллекту косящих глаз и основательно поразмыслил. До сих пор каждое маленькое приключение в тыкве было чем‑то вроде загадки, которую требовалось разгадать: преодолеть какую‑нибудь преграду или отразить нападение, прежде чем перейти к следующему пункту программы. Так что, возможно, недостаточно просто зайти в пустой город и выйти из него – такой результат могут не засчитать! Надо было разгадать и эту загадку, таким образом уменьшив количество вариантов и сузив территорию поисков, на которой мог находиться конь тьмы.

Похоже, простая физическая сила здесь не требовалась. Тогда что?

Должен быть какой‑то другой способ разбудить этот сонный город, чтобы затем победить в нем. Может, магическое заклятие? Но Загремел не знал никаких заклятий; кроме того, судя по виду, в городе не имелось знакомых ему видов магии. Что же еще можно сделать?

Он бродил по улицам, по‑прежнему разматывая бечевку и избегая пересекать собственный след. И вот в маленьком уединенном скверике точно под луной он обнаружил постамент.