Какой вменяемый мужчина сможет находиться в непосредственной близости от великолепной женщины, надевающей пару прозрачных…

Мой мозг прекращает обработку слов. Я сухо сглатываю.

Трусики на ее коленях. Скользят вверх по бедрам. Пробираясь к ее голой…

— Закрой глаза, — шепчет она.

И только потому, что я джентльмен, я исполняю ее просьбу. Я вижу черноту и серебристые звезды за моими веками, но воображаю все, чего мне прямо сейчас не хватает. Ага. Круглосуточный трах. Просто смирись с собой бесконечно твердым. Ты не сможешь этому противостоять. Даже не пытайся.

— Можешь открыть глаза, — говорит она, и я подчиняюсь. Она указывает на сидение унитаза. — Садись, партнер. Давай устроим опрос, пока я делаю прическу и макияж.

Глава 8

Мы обсудили самые важные детали.

Она ворует одеяло. Я сплю голым. Она не любит находиться в ванной с кем-то, кроме нее самой. Меня же не заботит, что она будет сплевывать зубную пасту, когда я сам чищу зубы. У нее более двух десятков различных лосьонов от The Body Shop, и она меняет их каждый день.

— Очевидно, что я не использую лосьон, — говорю я, указывая на серебристую корзину, полную бутылочек с запахом цветов апельсина, медовой ванили, кокосов — каждого из существующих в мире ароматов, втираемых в тело, — к тому же, не думаю, что кто-то спросит нас о том, каким лосьоном ты пользуешься.

— Я знаю, — говорит она, включая фен, — но дело в том, что я хочу чувствовать себя так, будто мы знаем все эти вещи друг о друге — для правдоподобности того, чем мы будем заниматься. Например, тот факт, что мне требуется пять минут, чтобы высушить волосы.

Я включаю секундомер на телефоне, когда она начинает сушить волосы.

Почему-то в этот момент я чувствую себя, как дома. Будто мы на самом деле пара, и я жду свою женщину, которая готовится к выходу.

М-да.

Может быть, из-за того, что так и происходит на самом деле.

Ну, за исключением того, что мы ненастоящая пара.

Когда звучит таймер, я понимаю, что она уже закончила сушить волосы, поэтому убираю телефон в карман. Смотав шнур фена и положив его в шкафчик, она щелкает пальцами перед моим лицом.

— Мы забыли одну очень важную деталь.

— Какую?

— Как мы узнали?

— Как мы узнали что?

— Не тормози. Как мы поняли, что любим друг друга? — она говорит это так мило, так убедительно, что я теряю концентрацию мыслей. Я забываю, что мы репетируем, и просто тяну время, пытаясь сосредоточиться. Потом все-таки вспоминаю о реальном положении вещей и смеюсь про себя. Мы не влюблены. Мы играем и притворяемся. Поэтому, выходя из ванной, я рассказываю ей то, что рассказал сегодня утром моему отцу — легенду о том, как именно мы начали встречаться.

— Этого недостаточно, — говорит она, и ее каблуки стучат по деревянному полу, когда мы пересекаем небольшое расстояние до кухни.

— Почему нет? — спрашиваю я, когда она берет кувшин охлажденного чая из холодильника, а я достаю два стакана из шкафа. Она обожает холодный чай. Делает его сама из пакетиков Peets, которые заказывает на Amazon с тех пор, как они больше не продаются в Нью-Йорке.

— Нам нужно больше деталей, — говорит она и делает глоток. — Держу пари, что дочери мистера Оффермана будут первыми, кто разнюхает ложь. Девушки умнее в этих вещах, так что, если его дочери выяснят правду, они расскажут папочке. Нам нужно быть более убедительными. Итак, однажды вечером в баре мы поняли, что влюблены друг в друга, да?

— Да.