— Я все прекрасно помню, Сергей Антонович, — Пашин голос все так же ровен. — Но даже то, что вы являетесь владельцем «Т-Телеком», не дает вам права указывать мне, где мне жить.

В этот раз пауза была ощутимой, увесистой. Грозной.

— Вон как ты заговорил… — медленно и тягуче произнес Смирнов. — Однако… Ладно, — рубанул коротко, на выдохе. — Я вылетаю в Москву.

Глава 9. Морозу удирать бы

Морозу удирать бы, он впадает в раж: играет с вьюгой свадьбу — не свадьбу, а шабаш.

По всей логике Павлу следовало сейчас собраться, сконцентрироваться, подготовиться к приезду тестя. Следовало бы, надо было бы. Вместо этого Паша решил напиться. И даже методично привел это намерение в исполнение.

И опять же, вопреки логике, сделал он это не у себя в номере, наедине с бутылкой виски. Нет, он поперся в гостиничный бар.

— Значит, так, — Павел устроился на барном табурете, поставил локти на стойку. — Посчитай мне семь шотов, я сейчас расплачусь. Ели буду просить больше — не наливай, понял?

— Понял, — невозмутимо кивнул бармен, выставляя на стойку рюмки.

— Ни хрена ты не понял, — вздохнул Паша. — Если мне приспичит — ты от меня не отобьешься. Так что сверх этого — не больше трех.

— Так точно, — даже не повел бровью бармен. — В посуду текилу налить?

— Давай ее.

Со всем своим богатством Паша устроился в самом конце барной стойки, у стены. Сейчас ему было все равно — на имидж, на то, что «а вдруг кто-то увидит». Он не мог сейчас оставаться один в номере. Раньше, когда у Патрика была Инга, он никогда не оставался один. Сейчас…

Сейчас, точнее, сегодня — она назвала его по имени. Павел боялся спугнуть это хрупкое, что, кажется, снова возвращалось в их общение. А сам он сейчас не чувствовал в себе никаких сил на то, чтобы быть деликатным, обдумывать свои слова, остроумно шутить и вообще — быть милахой Патриком. На все это сейчас совершенно нет сил. А завтра с большой долей вероятности ему предстоит разговор с тестем. Очень непростой разговор. Как его вести, что говорить Сергею Антоновичу — Паша представлял только в самых общих расплывчатых чертах. Но о деталях сейчас думать не мог. Не хотел.

К черту все. И он опрокинул первый шот. После второго около него появился бармен. Павел поднял взгляд от телефона. Он читала переписку с Ингой. И улыбался.

— Ты не бойся, я не буйный, — успокоил он бармена. — Выпью семь, потом еще три, может, потом еще парочку. И уползу к себе в номер.

— Я не боюсь, — бармен поставил перед ним блюдце с порезанным лаймом и соль.

— На хрен эту порнографию, — отмахнулся Паша. — Это только с бабами канает. А я так, чистоганом.

— Хорошо, — кивнул бармен, но блюдце убирать не стал. — Кстати, о бабах. Если будут приставать — отогнать?

— Да кому я нужен, — фыркнул Паша, замахивая третий шот. А бармен указал взглядом за его спину. Павел обернулся.

Проститутки — бич всех больших гостиниц. Конечно, не такие карикатурные, как в «Интердевочке». Очень ухоженные, стильно одетые. Но что-то в их облике выдавало, что эти женщины не просто так сидят за стойкой бара, что они — работают. Ждут потенциальных клиентов.

— Отгоняй, — кивнул Паша. — Единственная женщина, которая мне нужна, вряд ли сюда придет за мной.

— И все-таки, — бармен вдруг улыбнулся.