— Надо было убедить тебя со всех ног бежать к эльфам, значит, подставить Ташеша, значит, нужна была жертва. Пес подходил больше всего. Ты любила его? — спросил брат.

— Нет, но он был мне дорог.

— Тогда, наверное, я должен попросить у тебя прощения еще раз. Прости.

— Теперь прощаю, — улыбнулась.

— Хорошо. Тогда я приступаю? — он будто спрашивал разрешения. — Для аккумуляции энергии я сперва умерщвлю твоих странных эльфов, затем оборотней. Смерть Тиллийса даст мне доступ к Лесу, потом второй эльф. Не знаю, во что вы с Отанасом его превратили, но Гранью от него фонит сильно. Чем бы он ни обладал, оно мне пригодится. А затем ты. Не против посмотреть на ритуал или задернуть штору?

Какой заботливый! Так бы и сжала в сестринских объятиях.

— Не выйдет.

— Что? — близнец сделал шаг вперед. — Почему? — он закусил губу.

— В твоем плане есть существенный изъян.

— Какой? Думаешь, не смогу уложить тебя на алтарный камень? Сонное заклинание светлых мне поможет, — добродушно усмехнулся брат.

— Мне было очень важно услышать, что ты не справишься без Проводника. Прости и ты меня… — стремительным движением я выхватила из-за голенища кинжал и прочертила на шее линию от уха до уха…

Иллинойс и компания

Ловушка. Слово пульсировало в голове, болью отдаваясь в затылке, куда умелая рука приложила компресс из чего-то тяжелого. Эльф попробовал пошевелиться, но даже дернуться не смог: металлические кольца намертво держали его на камне. Все, что он мог крутить головой, но от этого толку!

Воспоминания нахлынули на Иллинойса. Темнота, подвал, два голоса и океан боли, накрывший его с головой и утянувшей на дно. Да, пожалуй, именно это он никак не мог простить Кель и именно поэтому он боялся ее — слишком хорошо помнил, что могут сделать ее тонкие руки. Сделать с ним, а не с кем-то другим. Да, все точно также: камень, браслеты, напряженные мышцы и полная беспомощность. Темный ненавидел это чувство, но возникало оно не по его воле и совладать с ним он также был не в силах. Неужели… Неужели все закончится сегодня и здесь на алтарном камне под ножом безумца? Глупо, кроваво и совершенно несправедливо. Быть всего лишь инструментом в руках алчного властолюбца, будучи при этом Темным Властелином? Великолепное завершение карьеры: подопытным мясом начинал — подопытным мясом же и закончит, но безусловно мясом высшей категории. Разум эльфа медленно обволакивал гнев и сдерживали его только голоса, мирно беседующие друг с другом. Им здесь было не место: рассуждающим, извиняющимся… О каком, демон подери, прощении может идти речь?! Иллинойс вывернул голову прислушался.

Говорила Кель с каким-то блондином. Темный не мог разглядеть лицо мужчины (тот стоял к нему спиной), но длинные лишенные пигмента волоса, округлые уши и до боли знакомый, но чуть грубее голос сказал ему о многом. Вот он — потерянный близнец Осантэйи. И как у любого злодея у него страсть с дешевым театральным эффектам, иначе с какой стати ему рассказывать о своей жизни? Решил сестре на горькую долю пожаловаться и получить свою долю сочувствия? Или храбрости набирается перед тем, как погрузить холодное лезвие ножа в теплую грудь? А Кель, похоже, тянет время… Знать бы еще что за план она припрятала в рукаве и когда собирается его оттуда достать…

Почему она за решеткой отдельно от всех остальных? Брат не собирается убивать? Или… Темный вздрогнул от пронзившей его догадки — он собирается убить их всех у нее глазах! Предки! Прежде, чем наступит ее очередь отправится за Грань, она сойдет с ума. Ах, она не отправится за Грань, и никто из них, ибо у Правой Руки есть план, как освободить их и накостылять безумцу.