Я закипела от злости, но против власти Сдерживающих я ничего не могла сделать.

— Мы не можем просто оставить её вот так, — сказала Анх. — Должен же быть какой-то выход.

— Ты уверен, что она готова пожертвовать жизнью ради свободы? — спросил Малахи Джосу, его голос был спокоен и сдержан несмотря на всеобщую панику.

— Да, — ответил Джоса, его взгляд был уверенным. — Готова. Но это просто болезнь. Она отдохнет и с ней все будет в порядке. Она хочет воспользоваться этим шансом.

— Тогда мы будем ее лечить, — сказал Малахи и посмотрел на Анх. — Подготовьте кровать в доме, подальше от остальных. Только она будет там спать. У вас есть лед?

Анх кивнула.

— Достань лед и вентилятор, если у вас есть генератор. Тебе надо сбить ее температуру. Ей будут нужны жидкость и соль. Иди, — сказал он.

И Анх бросилась исполнять.

Как бы мне хотелось сейчас иметь с собой соль, которую нашла вчера, я даже и не подумала о том, что она может оказаться полезной.

— Я не могу ее излечить, — произнес Малахи, присаживаясь рядом с Джосой. — Но, быть может, смогу успокоить. Возможно, это поможет.

— Сделай это, — сказал Джоса, вытирая лоб.

Амбар был в тени, но в нем не было ни намека на сквозняк, и воздух был тяжелым.

— Пожалуй, нам нужно вернуть всех к работе, — сказала я, так как больше нам помочь было нечем. Гэвин кивнул и повернулся к толпе.

— Внимание всем, — произнес он. — Давайте дадим им немного пространства, чтобы они помогли ей.

Пара и люди, объединенные тяжелым трудом и беспокойством за свою коллегу, зашевелились и отступили назад, в то время как Малахи убирал влажные волосы с лица Синды. Он закрыл глаза, отчего ресницы легли полумесяцами на его золотистую кожу, и сложил руки ладонями вниз над ее сердцем.

Она захныкала, а он ответил ей теплой улыбкой, полной доброты. Это было именно то выражение лица, которое вы ожидаете увидеть у ангела. Конечно, если вы не видели, как они сражаются на войне.

— Не надо бояться, — сказал Малахи. — Все в Консульстве сильные. Джоса сильный, и ты унаследовала свою силу от него.

«Значит, Джоса ее отец», — догадалась я.

— Болезни — это часть жизни, — произнес Малахи. — Так же как боль — часть выздоровления. Это естественное явление. Я не могу нарушать этот процесс, но могу помочь тебе, делая исцеление более комфортным.

Малахи не касался Синды, но водил руками над ее телом взад и вперед, как будто работая с воздухом или, скорее всего, с магией.

Я до этого уже ощущала магию Малахи, когда мы выводили Мозеса с Острова Дьявола и когда он начал учить меня лучше использовать мою магию. За последние несколько недель нам удалось организовать еще несколько уроков, и я чувствовала ее и тогда тоже.

Здесь, в этом жарком и пыльном амбаре, пока его магия кружила рядом с нами, я осознала, что тогда это были лишь её отголоски. Как будто пытаешься рассмотреть растения и их лепестки сквозь призму мутных окон оранжереи.

Сейчас же это ощущалось так, словно стоишь в поле сверкающих алых маков.

Малахи мастер контроля, и из-за этого часто казажется отдаленным. Но его магия дикая, как неприрученные волки, как устрашающий пик суровой заснеженной горы. И это сильная, самая сильная магия, которую я когда-либо встречала у Паранормальных. Она похожа на поток бушующей реки. Это настоящая магия, а не бледное подобие того, к чему у меня есть доступ.

После нескольких минут подобных движений, Синда, кажется, расслабилась, а ее дыхание успокоилось. Малахи медленно поднял руки, и в этот самый момент прибежала Анх.