Гэвин поднялся по ступенькам, взял ее руку и поцеловал в щеку.

— Ты хорошо выглядишь, Элеонора.

— Я и чувствую себя хорошо, хотя удивлена твоему появлению. — Она взглянула в мою сторону. — Клэр, твой цвет прекрасен. Глубокий и богатый — ярче, чем в последний раз, когда я тебя видела. — Ее голос смягчился. — Давно не виделись, не так ли?

— Давно. Рада снова вас видеть, Элеонора. И рада, что вы в безопасности.

— Это так. — Но ее улыбка увяла. — Мне нужно спрашивать, что привело вас сюда из Нового Орлеана?

— Давай переговорим внутри, — сказал Малахи Эриде. — Дадим им немного времени.

Когда они прошлись по скрипучим доскам крыльца и скрылись в доме, Гэвин поделился с Элеонорой подробностями, рассказал ей об убийстве, обвинениях и охоте.

Она приложила свою маленькую и элегантную руку к груди.

— Но Лиама там даже не было. Кто-то обвиняет его в там, чего он не делал… нарочно.

— Я так же подумал, — произнес Гэвин.

— Они ищут его, — продолжила она, — И, если они его ищут, то, вероятно, ищут и меня. — Элеонора не предалась слезам, она только прищурилась, и это придало ее чертам то, что, как я думаю, являлось заложенным в ДНК креольским упрямством. — Я не одобряю ложных обвинений. Думаю, вы здесь, чтобы предупредить нас?

— Да, — ответил Гэвин. — Эрида сказала, что он проверяет ловушки?

Она кивнула.

— Он в хижине.

— Как далеко? — спросил Гэвин.

— Совсем недалеко, — ответила Элеонора, и у меня снова свело живот от нервов. Она посмотрела на Гэвина. — В сарае за домом лежат дрова. Не будешь ли ты так любезен захватить несколько связок на вечер? Дым помогает от комаров.

По выражению его лица стало ясно, что он понял, что его отсылают, но не стал возражать.

— Конечно, — ответил он, кинув взгляд в мою сторону.

А раз она отослала Гэвина, я предположила, что у нее есть что сказать мне. Я не была уверена, как к этому отнестись.

— Подойди, — сказала Элеонора, поглаживая ручку второго кресла-качалки. — Присаживайся.

Я села, подо мной скрипнуло кресло, и мой взгляд переместится на болота перед нами и развивающийся на легком ветру мох.

— Как ты, Клэр?

— Справляюсь. Как вы?

Она закрыла глаза, подняв лицо к солнечному свету, который просачивался сквозь деревья.

— У меня все в порядке. Здесь мирно. Нелегко жить, но мирно.

Повисло молчание, разбавляемое только звуками птиц и насекомых. Я смотрела на воду, наблюдая, как солнце начинает скрываться за бухтой, становясь золотистым. Мимо пролетела цапля, длинная, белая и элегантная, словно танцор, вытянув ноги, чтобы приземлиться на кипарисовый пень.

— Он скучал по тебе.

Слова были словно выстрел, и они попали в цель.

— Не уверена, что он может сказать тебе об этом, но не сомневайся, он скучал по тебе. Уверена, ты знаешь, что у него были причины бежать, и серьезные. Но никто и никогда не чувствует себя хорошо, когда его покидают. — Элеонора посмотрела на меня. — Или, я думаю, когда приходится искать того, кто тебя оставил.

— Это нелегко, — согласилась я. — Даже пугающе. — Я сделала паузу, подбирая слова, как тщательно подобранные цветы. Я скучала по нему. Волновалась за него. А иногда я злилась на него.