Удивленный остроте зрения своего командира, Сардар достал бинокль. Прильнув к окулярам, попытался рассмотреть хоть какое-то движение в кустах, что росли через реку, на ее берегу. Однако он ничего так и не увидел. Даже протер окуляры концом своего тюрбана. Правда, и это не помогло.

— Где? Где они? — Спросил он хрипловато, но Нафтали ему не ответил.

— Шурави умеют прятаться, — разулыбался Нафтали, — интересно, умеют ли эти детишки воевать.

— Абади говорил, что нам не стоит попадаться им на глаза, — нудновато-гнусавым от сломанного носа голосом напомнил заместитель Махбуб.

Нафтали посмотрел на Махбуба так, что вполне себе рослый и крепкий моджахед просто съежился под его свинцовым взглядом.

— Ты хочешь сказать, что какой-то пакистанский шпионишка может диктовать мне, что делать? — Мрачно спросил Нафтали.

— Нет, командир, — бросил Махбуб гундосо.

— Я тоже так думаю, — гораздо мягче сказал звероподобный моджахедин, — но твои сомнения заставили меня сомневаться.

Махбуб поднял к Нафтали немного затравленный взгляд, но ответить не решился.

— Сомневаться в том, — продолжил Нафтали, — что ты достоин служить в рядах «Чохатлора».

Нафтали снова уставился на тот берег. Бросил:

— Они собираются уходить. К бою. Я знаю, где можно незаметно перейти «Пяндж».

— К бою? — Удивился Махбуб. — Но такой задачи перед нами не стояло…

Командир «Чохатлора» наградил своего заместителя колким, словно трескучий мороз, взглядом.

— Теперь стоит, Махбуб. Я хочу посмотреть, каковы «на вкус» мальчишки, умудрившиеся уничтожить банду прославленного Захид-Хана Юсуфзы и его сыновей. Хочу понять, так ли силен был Юсуфза, как о нем говорят. И так ли силен наш будущий враг, раз победил его.

* * *

— У них сейчас обед, — сказал Шарипов водителю, субтильному сержантику, сидящему за рулем УАЗика, — сходи в столовую. Накормят.

С этими словами особист вышел из машины. Хлопнув дверью, направился к воротам Шамабада. У калитки его уже ждал дежурный по заставе.

На территории заставы шла работа. Пограничники занимались делом. Кто-то подштукатуривал здания заставы. Другие меняли шифер на навесе, под которым обычно покоилась Шишига.

Голые по пояс погранцы, крыли крышу на конюшне. Завалы уже разобрали, и полным ходом шла укладка новых стропил.

Идя через двор вслед за дежурным, Шарипов нервничал.

Он давно не чувствовал такого беспокойства. Особист считал себя довольно хладнокровным человеком, но сейчас, в этот момент, он сам себе удивлялся. Удивлялся тому, как неприятное чувство тревоги склизким слизнем ползает у него по нутру.

Причиной всему была Амина Искандарова. Но не только. В большей степени он нервничал из-за Селихова.

Шарипов отводил этому солдату важную роль в плане, который собирался провернуть. В плане по вызволенную Рустама Искандарова с территории Афганистана.

«Если за все это время Рустам не вышел на нас сам, — думал Шарипов, — значит, у него серьезные проблемы».

Особист понимал, что сейчас Рустам может стать трофеем, что переходит из рук в руки различных бандформирований, все еще хозяйничавших на той стороне. И неизвестно, к чему это приведет. Возможно, к тому, что за него потребуют серьезный выкуп. А может быть, и к смерти разведчика.

Шарипов не хотел последнего.

Его отец — Булат, был человеком, которого Шарипов уважал больше, чем любого другого мужчину из тех, кого он знал. Он считал, что именно отец воспитал его тем, кто может нести тяжелую ношу офицера особого отдела и не сломаться под ее тяжестью.

Знал он также, что майор, а сейчас подполковник КГБ Булат Шарипов послужил наставником и Искандарову.