Взгляд его заставил Шарипова поежиться. Особист давно научился узнавать по чужим глазам людские эмоции. Чувствовать, что испытывает человек, стоящий перед ним. Обычно солдаты испытывали чувство тревоги. Их зрачки бегали, а сами бойцы боялись показать особисту взгляд. Селихов был не таков.

— Я… — начал было Шарипов, но не закончил.

Вдали хлопнуло. Селихов обернулся, взглянул на небо. Туда же уставился и Шарипов. Другие бойцы тоже устремили взгляды к красной сигнальной ракете, хлопнувшей где-то у Пянджя, над Границей.

— Нарушитель! — Крикнул кто-то, — Наряд сигнал дает! Нарушитель!

Вмиг запела заставская сирена.

«Застава, в ружье!» — сквозь колокол прозвучал металлический голос дежурного по связи и сигнализации.

Селихов обернулся к Шарипову.

— В другой раз поговорим, товарищ капитан.

Глава 2

Когда Шишига остановилась за Системой, бой, завязавшийся на Границе, все еще продолжался. Начался он недалеко от заставы, на левом фланге. Плюс-минус в двух километрах от Шамабада.

Прежде чем мы в тревожке умчались на помощь своим, атакованный наряд успел передать по проводной связи, что на них напали меньше десятка боевиков.

Личный состав заставы подняли, чтобы перекрыть участок, на котором шел бой, а также смежные. Таран приказал ближайшим нарядам спешить к месту стычки.

Однако мы должны были прибыть туда первыми.

Когда тревожная группа под командой Черепанова выгрузилась из Шишиги, мы бегом направились туда, где должен был идти бой.

Автоматная стрельба была слышна еще полминуты, а потом стихла.

Я, двигающийся сразу за Черепановым, заметил какое-то движение в кустах, растущих у пограничной тропы.

Нарыв, бежавший первым, придержал Альфу. Собака инструктора натянула поводок, тащила его за собой куда-то вперед, однако быстро последовала команде инструктора и замедлиться.

— Смотрите, там! — Крикнул я.

Из кустов выбрались запыхавшиеся пограничники. Их было трое. Первым, сбивая шаг и чуть не спотыкаясь о собственные ноги, бежал Малюга.

Вот только я знал, что погранцов в наряде должно было идти четверо.

Бойцы казались уставшими и помятыми. Глубоко дышали, стараясь выравнять дыхание.

— Малюга, докладывай! — Крикнул ему Черепанов, когда мы встретились.

— Товарищ прапорщик… — Не в силах отдышаться и, запрокидывая от этого голову, начал Малюга, — наряд, под командованием старшего наряда Алейникова, следовал по правому флангу. Участок…

— Короче! — Крикнул Черепанов, — что произошло⁈ Где нарушитель⁈

— Ушли, — Малюга указал куда-то назад, — мы двигались с соблюдением мер маскировки, но на нас устроили засаду.

— Засаду?.. — Опешил старшина.

— Где Алейников? — Вышел я вперед.

Малюга уставился мне в глаза. В них я прочитал настоящую растерянность.

— Они появились не пойми откуда. Открыли огонь… — Попытался оправдаться он, — мы не поняли, откуда стреляли. А потом внезапно началась рукопашная…

— Рукопашная? — Удивился Сагдиев, шедший с нами в тревожке.

— Они пытались захватить наряд, — констатировал Черепанов.

— Нет, товарищ прапорщик, — испуганно покачал головой Малюга, — мне казалось, они хотели перерезать нас живьем. Мы еле отбились! Я успел подать сигнал, и мы стали отступать!

— Где Алейников? — Повторил я.

Малюга не выдержал и опустил взгляд.

— Я не знаю. Он шел последним, пытался прикрыть наше отступление после того, как мы отбрыкались от этих духов…

Пограничник снова поднял на меня глаза.

— Странные они были… Во всем черном.