Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Может, его, а может, еще чей… Проверяем. Улица

Урицкого, 40 — 28, Корнеев Борис Протасович. Если что узнают, позвонят.

Сергей подошел к бережку, спустился по скользкой глине к воде. От реки пахло рыбой, сыростью и мокрой травой. «Давно на рыбалку не выбирался, — подумал Сергей. — И не только на рыбалку: ни по грибы, ни по ягоды, ни вообще за город… Только по таким вот делам скорбным. На прошлой неделе бабу в лесополосе на антрекоты посекли, теперь вот деда застрелили. Интересно, что такого старый хрыч сотворил, что его так кинематографически умертвили? Надо же — на колени поставили…»

— Петрович! Петрович!

Это кричал Зотов. Он стоял возле УАЗика и призывно махал руками.

Сергей уцепился за нависающую над водой иву и взобрался наверх.

— Старичок-то наш непростой, Петрович, — уныло сказал Зотов. — Звонил мне сейчас Кузькин, проверили они адресок. Его адресок. Потому садись-ка ты в машину и езжай в город, а я уж тут посмотрю.

До города Сергей добрался за двадцать минут и вскоре уже сидел в архиве со стаканом мутного чая в руке, выделенным добрым архивариусом Шнейдером. Чай отчетливо пах банным веником, и Сергей пить его не собирался, но и вылить не мог, дабы не обижать архивариуса.

Старичок и впрямь оказался не простым, а с загогулинкой. Да и не старичок он был вовсе. Хотя как посмотреть: по годам вроде и старичок.

Корнеев Борис Протасович. Родился 21 октября 1909 года. Е-мое, годков-то старикану! А он еще рыбу ловил вовсю. Крепенький, однако…

Сергей прочел следующую строку и вздохнул. Ну еще бы. Не зря Зотов так встревожился. Генерал-майор в отставке. Товарищ Корнеев славно потрудился в свое время в НКВД-НКГБ СССР, заработал Ленина, два Боевых Красных Знамени, Знак Почета, три Красных Звезды… Почетный чекист… Именное оружие… И послужной списочек любопытный: учился, старался и угодил сразу в аппарат НКВД Украины, потом в Москву перебрался, уже в НКГБ, не столь частая вещь в то время, учитывая соперничество контор. С 1940 года — в Эстонии, только-только объявившейся в составе Советского Союза. Там был до войны, потом короткое время работал в Чебоксарах, далее — Смерш. На фотографии военных времен старичок был бодрым молодым человеком в форме и портупее, рядом — какой-то тип с тремя шпалами. После Смерша — КГБ, аппарат Семичастного, а в 1972 году — отставка. Ну, для почетного чекиста это не возраст, и не по болезни вроде бы… Насолил кому-то старичок, насолил. Кто у нас тогда был председатель КГБ? Серов? Или Андропов? Или еще кто?

Ладно, не суть важно. Главное, не ко двору пришелся дедушка генерал.

Детей у Бориса Протасовича не случилось, жена, Марина Михайловна Корнеева, урожденная Толкач, пропала без вести в 1941 году во время эвакуации из Таллина. С тех пор Борис Протасович не женился, что, собственно, ни о чем не говорит. Родственников вроде никаких и не осталось.

А надо бы посмотреть квартирку покойного, вот что надо сделать… Живет он на Урицкого, совсем недалеко, все равно придется там копаться, так чего откладывать?

Архивариус, что-то напевая под нос, возился у себя в комнатке, и Сергей аккуратно вылил содержимое стакана в крысиную нору в углу. Крысы обитали в архиве в изобилии, но бумаг не жрали — видимо потому, что с правой стороны к архиву примыкала столовая троллейбусного парка, где еды было предостаточно.

— Уже закончил, Сережа? — поинтересовался Шнейдер, высовываясь.

— Да, Арон Никифорович, спасибо.

— Может, еще чайку?

— Нет, Арон Никифорович, спасибо, побегу… Бумаги я у вас возьму на время, ладно?

— Ну, вообще-то… — Шнейдер скорчил начальственную мину и махнул рукой: — Кому они нужны-то.
Быстрый переход
Мы в Instagram