Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Бери, конечно.

Местожительство покойника на Урицкого оказалось в сталинском доме с лепниной, окрашенном в унылый буро-зеленый цвет. Найдя ЖЭУ и понятых в виде двух старух, прихваченных с лавки, Сергей в компании участкового, от которого ощутимо пахло пивом, поднялся на третий этаж. Слесарь из ЖЭУ открыл дверь и удалился, говоря:

— Не люблю на покойников смотреть. Прошлый месяц старушенция в соседнем доме померла, две недели валялась, пока вспомнили… Чуть не сдох, когда открыл. Водкою еле отпился.

Сергей не стал ему объяснять, что покойник отсюда далеко, и вошел внутрь.

Жил старик бедновато, из предметов роскоши — один телевизор, зато «Шарп». В небольшом стеклянном ящике на подоконнике сидела рыжая морская свинка и печально смотрела на вошедших.

— Свинка никому не нужна? — рассеянно спросил Сергей, озираясь. — Подохнет ведь.

— Крыса-то? — испугались бабки. — Упаси Господь. Пакость какая.

В общем-то ничего они не нашли. Собрания сочинений Ленина и Сталина на полках, Шолохов, Симонов, неожиданно Пастернак и Солженицын. Хотя почему неожиданно? Солженицына многие старые чекисты не прочь почитать. Для смеху, как говорил казанский дядя Кузя, в свое время работавший в Устьвымлаге. Много чего там Солженицын навертел. Ну, оно и понятно: сидел человек, обиделся на весь свет, чего ж ему дифирамбы распевать.

Сергей прошелся по комнате.

Пожелтевшие фотографии каких-то чекистов за стеклом в рамках, Большая советская энциклопедия пятидесятых годов… Древний дешевый хрусталь, в мойке — грязные тарелки, стаканы. В допотопном холодильнике «Саратов» кисла пачка сливочного масла, в морозилке обнаружился серый слиток пельменей. Старик довольно много пил — угол кухни был заставлен бутылками из-под «Столичной» и пива.

Никаких архивов, любопытных бумаг и даже именного оружия Сергей не нашел. В деревянном ларчике — ордена и медали, каждая награда заботливо завернута в тряпицу. Здесь же небольшой кинжальчик в черных ножнах, на них табличка с гравировкой: «Тов. Корнееву Б. П. от друзей. 12.10.1949».

Бабки откровенно зевали и переговаривались насчет событий очередного сериала, участковый принялся икать и пошел в ванную пить воду.

— Что старичок-то, спокойный был? — спросил Сергей у старушек.

— Покойник-то? Тихий… — закивала одна, в платочке с символикой московской Олимпиады 1980 года. — Бывало, здоровался все, на скамеечке уважал посидеть, про политику поговорить… Ельцина сильно ругал, да кто ж его не ругает.

— Ходил к нему кто-нибудь?

— Да кто к нему придет… Один как перст.

— Хорошо…

Еще полчаса поисков не дали абсолютно ничего. Все, что могло хоть как-то пригодиться — несколько записных книжек и альбом с фотографиями, — Сергей забрал с собой, квартиру опечатали, и он направился к месту работы.

Зотов уже сидел в кабинете, листал подшивку «Плейбоя» за 1997 год, невесть как попавшую в свое время в дежурку. Завидев Сергея, он поднял журнал и возопил:

— Смотри, какие сиськи!

— Силиконовые, — пренебрежительно сказал Сергей, сгоняя его со своего стула.

— Иди ты… Смотри, как висят. Силиконовые так не висят.

— А ты их видел, силиконовые?

— В натуре не видел, а по видику — сколько угодно.

— Силиконовые так не усечешь. Вот когда на спину ляжет, они вверх торчат, а настоящие должны на две стороны разваливаться, — поучительно сказал Сергей.
Быстрый переход
Мы в Instagram