На губах Рюичи мелькнула слабая тень улыбки.

— По-моему, в глубине души я всегда представлял себе нечто подобное. — Он вновь посмотрел на Калику. — Кия очень хочет узнать, что случилось с нашей матерью, но спросить не решается. Наверное, до сих пор надеется, что в один прекрасный день мама еще вернется.

— Рано или поздно твоя сестра узнает правду. Когда будет к этому готова.

Вновь наступило молчание, а потом Калика подала голос:

— Мы все в большом долгу перед твоими родителями. Как ты думаешь, иначе с чего бы нам принимать вас обоих в Гар Дженне? Неужели ты думаешь, Хоши привел бы вас сюда, открыл все наши секреты и наше тайное убежище, где никогда не бывает посторонних? Ваши родители создали «Паракку». Они подарили ее нам. Они сделали нас единой семьей и дали нам цель в жизни. Твой отец был бы рад, если бы ты пошел по его стопам.

— Мой отец был хорошим человеком, — сказал Рюичи, и глаза у него защипало от слез.

— Конечно, — согласилась Калика. Рюичи поднялся, посмотрел на нее с высоты своего роста. Несколько мгновений он боролся с собой, мучительно подбирая слова, а затем напряженным голосом проговорил:

— Однажды я назвал его изменником. И теперь должен загладить свою вину.

Калика молчала.

— Я хочу вступить в ряды «Паракки», — заявил он.

— Знаю. — И Калика улыбнулась. Рюичи коротко кивнул, затем развернулся и вышел прочь, торопясь уйти, чтобы она не увидела его слез. Калика прислушивалась до тех пор, пока его шаги не затихли в темноте. Наконец она осталась одна.

— А у тебя никогда не было иного выбора, — промолвила она печально.

Вскоре во мраке погас последний огонек.

И вот, спустя семь дней после ночного разговора Калики с Рюичи, сын и дочь Бенто дали торжественный обет служения «Паракке». Обряд состоялся на рассвете. Все обитатели Гар Дженны, у кого в этот час не было неотложных дел, собрались на одной из самых просторных платформ. В ущелье повсюду раздавались птичьи трели, певшие хвалу восходу; утренний воздух дышал прохладной свежестью. Лиственный полог уже убрали, и первые солнечные лучи осветили лица людей.

Посреди платформы стояли Кия и Рюичи, которых сопровождали Калика и Хоши. Чтобы стать членом «Паракки», необходимо было заручиться поддержкой кого-нибудь из опытных, испытанных бойцов, уже доказавших свою преданность организации. Хоши согласился поддержать Кию, хотя и с небольшой толикой сомнений, — он до сих пор не забыл, с какой холодной ненавистью девушка расправилась с гвардейцами на рынке в Тасеме; Калика выступила поручительницей Рюичи.

У каждого подразделения «Паракки» был свой руководитель, а глобальные решения принимали сообща на Совете. Что же касается Гар Дженны, то здесь всеми делами заправлял избранный Хранитель по имени Отомо. Он и проводил нынешнюю церемонию. Хранителю Гар Дженны на вид было около пятидесяти зим, но, глядя на его руки, мощные, как дубовые стволы, и на широкую грудь, Рюичи ни на миг не усомнился, что Отомо способен одолеть любого бойца, даже вдвое его моложе. Обветренное лицо Хранителя всегда оставалось суровым и неулыбчивым.

Поручители заранее заставили близнецов как следует выучить ответы на все вопросы, которые должен был задать им Отомо. Обряд оказался на удивление коротким и простым, без излишней пышности и долгих речей. Под конец один из помощников вручил Отомо чашу с какой-то синей пастой, и тот, обмакнув в нее палец, вывел особые знаки на лбу у брата и сестры.

— Символ, что я начертал сейчас, — это знак изменений в вашей жизни, на которые вы согласились добровольно, — строгим голосом пояснил Отомо. — Вы должны оставить за спиной все, во что верили прежде, все, чему вас учили по приказу лживого короля. Отныне вы должны верить лишь тому, что видите своими глазами, и восставать против любой несправедливости.