Аллочка за последнее время сильно подурнела. Веки и нос ее покраснели, симпатичные складочки под глазами превратились в мешки. Смотрела она преимущественно вниз, но и там ее ничто уже не интересовало. В эти часы она и не пыталась ухаживать за собой, а Лужин с Бариновым чувствовали себя неважными утешителями. Возможно, что-то могла бы сделать вернувшаяся с работы Галина, но ждать ее они не стали. После долгих дискуссий Валентин все-таки настоял на скорейшем отъезде. Баринов был против, но переубедить друга не сумел. По купленной в киоске карте, чертыхаясь, они наскоро разработали маршрут отхода из города. «Маршрут исхода» — так мрачновато пошутил Валентин. Все на том же «Москвиче» не самой лучшей дорогой они добрались до пригородного железнодорожного узла, где и купили без особых хлопот билет для Аллочки. Решено было, что она отправиться не в родной Челябинск, а к родственникам, которых никогда раньше не видела, — в далекий Новосибирск. Баринов прощался недолго. Деликатно отойдя в сторону, он занялся тем, что было ему более привычно. Посматривая на реденькую цепочку отъезжающих и провожающих, он ощупывал людей взглядом, бдительно косился в сторону перетаптывающихся возле товара торгашей.

— Ну что, пока? — Валентин пожал ладонь девушки, неловко погладил по голове. — Я провожу тебя в купе?

— Не надо, — она бессознательным движением поправила на плече сумку. — Расстанемся здесь, хорошо? И, пожалуйста, не стой потом у окна.

— Как хочешь…

— И напиши мне, если что-то изменится.

— Ну конечно же! Мы ведь договорились. Я все сделаю, чтобы тебе ничего не угрожало. Адрес у меня тут, не забуду, — Валентин пристукнул пальцем по виску.

Она подняла голову. Глаза ее смотрели жалобно и тоскливо.

— Ты не поцелуешь меня? На прощание?

Какой-то свой особенный смысл она вкладывала в эти слова. Так по крайней мере ему почудилось. Послушно наклонясь к Аллочке, он коснулся губами ее щеки, потянулся к губам, но она неожиданно отпрянула. Натянуто улыбнулась.

— Спасибо. А теперь… Теперь я, пожалуй, скажу. Я, конечно, должна была раньше сообщить, но этого не хотел дядя, да и вообще… — Аллочка закусила верхнюю губу, собираясь с духом. — Одним словом, та девушка, Виктория, о которой ты рассказывал, она вовсе не замужем. То есть, тот звонок… Это было подстроено, понимаешь? Дядя знал, что рано или поздно ты попытаешься связаться с ней. Телефон был подключен к специальной линии…

— Значит, ее родители?… — Валентин взволнованно ухватил Аллочку за плечо. — Это был не ее отец?

Аллочка кивнула.

— Куда бы ты не позвонил, ты попал бы на диспетчера. Извини, но я была в курсе… Могло ведь случиться и так, что ты воспользовался бы другим телефоном. А надо было обязательно, чтобы ты соединился с диспетчером. Он знал, что тебе сказать, — Аллочка продолжала кривить губы. — Можешь меня презирать, но сейчас я это уже переживу.

Валентин потрясенно молчал. Память услужливо откручивала в прошлое день за днем. Аллочка не лгала. Так оно все и было. Вспомнились слова Константина Николаевича насчет телефона. О Виктории они несомненно знали и наперед позаботились, как о неблагоприятном факторе — факторе, осложняющем всю его дальнейшую «карьеру».