Лорд Оксбридж улыбнулся и стал рассматривать ее с таким неподдельным острым интересом, что Мег почувствовала себя ужасно неуютно.

— Так это и есть Маргарет Вулф, поразительная, необыкновенная девочка, о которой я столько раз слышал.

— Да, я и есть Маргарет Вулф, — строго ответила Мег, — но во мне нет ничего необыкновенного.

— О нет, я полагаю, что есть. Мистер Найсмит много рассказывал мне о ваших способностях. — Его светлость обменялся жгучим, полным намеков взглядом с Сандером.

Мег не могла взять в толк, почему столь знатный человек, как лорд Оксбридж, был заинтересован в знакомстве с ничего не представляющей собой одиннадцатилетней девочкой. Ей, наверное, следовало бы чувствовать себя польщенной, что Сандер отзывался о ней так высоко. Но почему это воспринималось скорее как предательство?

Его светлость отпустил Сандера. Он попытался взять Мег за подбородок и приподнять ее лицо вверх, чтобы внимательнее рассмотреть ее, будто она была какой-то любопытной диковинкой.

Мег увернулась от него. Ее так и подмывало заглянуть его светлости в мысли, но его глаза, полуприкрытые легкими белесыми ресницами, все время бегали, и прочитать взгляд не представлялось возможным. Даже если бы ей и удалось прорваться к его мыслям, у нее возникло тошнотворное ощущение, что ей явно не понравилось бы то, что она нашла бы там.

— Мег?!

К ее большому облегчению, Мег услышала голос Кэт, зовущей ее. Она увидела, как ее ирландка появилась за кулисами из двери в противоположной стороне театра. Пробормотав какое-то извинение Сандеру и его светлости, Мег почти бегом направилась к своей защитнице.

Кэт ждала ее, уперев руки в бока, но взгляд ее выражал много больше радости, чем Мег могла бы заключить по ее внешнему виду.

— Маргарет Вулф. Сколько раз должна я говорить вам... — Кэт оборвала свое ворчание, поскольку Мег рванулась к ней и обхватила руками.

— Милая, что с тобой? Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она, тут же смягчившись.

Мег уткнулась лицом в Кэт. Она едва знала, как ответить ей, сама до конца не понимая ту сумятицу, которая творилась в ее душе. Даже ничего не прочитав в глазах, Мег что-то почувствовала. В воздухе как будто зависло нечто гнетущее, весь театр был полон тайнами, и эти тайны кружились вокруг нее. И дело было не только в Сандере и его светлости бароне, но и в леди Дэнвер тоже, и даже в ее собственном, горячо любимом отце.

Только в одном человеке она чувствовала сейчас неподдельную прямоту, только в Кэт была правда, и Мег все крепче прижималась к ней.

— Ничего не случилось, — прошептала Мег. — Только я устала и хочу домой.

Мартин слегка нахмурился, когда заметил, как его дочь исчезает за кулисами. Мег была знакома почти со всеми актерами и рабочими сцены. Она должна быть в безопасности в пределах границ театра, но Мартин все равно вздохнул с облегчением, когда увидел Кэт, направляющуюся за Мег.

Кэт была слишком резка с ним во время их сегодняшней прогулки. Разумеется, это частью объяснялось тем, что она не одобряла ни его интерес к леди Дэнвер, ни его намерение обеспечить Мег достойной английской матерью, а не отправить дочь на обучение на остров Фэр.

Но он боялся, что колючее отношение Кэт явилось следствием сцены в его кабинете. Никогда раньше воспоминание об украденных моментах страсти не было столь приятным Мартину, и никогда он не сожалел о них так сильно.

Мартин остро ощущал потерю дружеского общения с ней, их незлобного легкого подшучивания, даже их ожесточенных споров и ссор. Дружба Кэт стала убежищем для него, но только Бог знает, как он нуждался в такой дружбе со всеми проблемами, свалившимися на него, и этой интригой, кольцом сжимавшейся вокруг него.