Паж оставил Мартина ждать в маленьком вестибюле, в то время как сам доложил о прибытии Мартина сэру Фрэнсису. В небольшой комнатушке работал клерк с желтой бородой и лицом, изъеденным оспой. Он устало корпел с пером и чернилами над какой-то бумагой. Подняв усталые покрасневшие глаза, Томас Фелиппес кратким поклоном подтвердил, что знает о присутствии Мартина, и снова вернулся к своей работе.

«Мы теперь респектабельные господа», — сказал Мартин дочери, но это было неправдой, и останется неправдой до тех пор, пока он продолжает состоять на секретной службе у Уолсингема. Он надеялся, что сведений, которые он сумел раздобыть, может оказаться достаточно, чтобы покончить с этой службой.

Паж возвратился и сообщил Мартину, что сэр Фрэнсис готов его принять. Мартин последовал за молодым человеком в кабинет, переполненный книгами. Говорили, что сэр Фрэнсис свободно владел по меньшей мере пятью языками, не считая родного, и фолианты, заполнявшие полки, отражали как разнообразие языков, так и разнообразие интересов.

Книги по истории, юриспруденции, политике, архитектуре, фортификации теснились на полках рядом с трактатами по подготовке и обучению милиции, военной тактике и бухгалтерскими книгами расходов по многочисленным домам и поместьям королевы.

У Мартина голова пошла кругом от одного только вида всей этой огромной библиотеки. Он часто задумывался над вопросом, как сэр Фрэнсис умудрялся ориентироваться и не тонуть в таком потрясающем количестве подробнейшей информации, не говоря уже о запертом кабинете, содержащем вопросы «более секретные», ключ от которого был только у Уолсингема.

Входящий мог с трудом разглядеть мужчину, сидевшего за столом, уставленным высокими кипами соглашений, корреспонденции от послов, картами и разбросанными листами рукописных документов.

Посреди всей этой бумажной лавины Уолсингем ставил печать на письмо, которое он только что дописал. Сэр Фрэнсис едва взглянул на вошедшего Мартина, поглощенный своим занятием. Он был человеком худощавым, с узким вытянутым лицом. Его заостренная черная борода и желтоватый цвет лица побудили королеву дать ему прозвище Мавр. В своей простой темной одежде этот главный министр Елизаветы, и могущественный член ее тайного совета легко мог сойти за обычного клерка.

Он отдал письмо пажу и скомандовал:

— Проследи, чтобы отослали немедленно.

Когда юноша, получив поручение, поспешил прочь, Уолсингем подозвал Мартина и показал на стул.

— Извините, что заставил вас ждать, мистер Вулф.

— Всецело в вашем распоряжении, господин министр. — Мартин слегка поклонился, отметив про себя, что поклон получился много подобострастнее, чем ему бы того хотелось. — Вряд ли я вправе рассчитывать на приоритет перед каким-нибудь срочным делом государственной важности.

— Государственной важности, — поморщился Уолсингем. — Да этих дел всегда бесчисленное множество, и все они государственной важности. Меня буквально завалили письмами от судей с сетованиями на волнения, вызванные по всей стране этой адской кометой.

— Кометой? — приподнял одну бровь Мартин, устраиваясь на стуле напротив стола.

— Эта огненная комета, которая парит в небе уже месяц, — мрачно пояснил министр. — Неужели вы не заметили ее появления?

— Комету не заметить невозможно, но мне хватает проблем на земле, чтобы не обращать внимания на астрономическое явление на расстоянии в миллионы миль от нас.

— Прискорбно, но вы один из очень немногих людей, которым хватает разума понять это. Клянусь, остальные жители страны, похоже, слегка обезумели, поскольку охваченные паникой граждане платят хорошие деньги всяким шарлатанам за защитные обереги, а всякого рода проповедники на площадях предрекают наступление конца света.