— Вовсе нет. С чего вы это взяли...

— С того, что вы не напоминаете мне тех женщин, которые плачут по украденной одежде или горсти монет.

— Вовсе я не плачу! — Но, к своему ужасу, Кэт почувствовала, как ее глаза защипало от слез. Она отвернулась от него, но Мартин поймал ее за подбородок, вынуждая встретиться с ним взглядом.

В его глазах было искреннее сочувствие. Слишком много времени прошло с тех пор, когда кто-то из мужчин смотрел на нее таким образом.

— Расскажите мне, что вы потеряли. Я добуду вам замену.

— Вы н-не сможете. — Она попыталась оттолкнуть его руку от своего лица.

Но он упорствовал, обхватив ее кулак своей рукой, обволакивая ее ласковым взглядом, теплом доброй улыбки.

— Ничего особенного. Я веду себя просто глупо, переживая потерю старой кожаной фляги, в которой держала асквибо.

— Вы печалитесь из-за пропажи виски?

— Не виски, будь оно проклято. — Кэт судорожно сглотнула. — Но фляга... она мне досталась от моего папы. Это... это все, что у меня осталось от него.

— У вас еще остались ваши воспоминания, и я могу вам только позавидовать. — Мартин сжал ее руку. — Я понятия не имею, кем был мой отец. Я всего лишь незаконный отпрыск парижской шлюхи.

— Фу, нет такого понятия, как незаконный. У нас в Ирландии. — Она печально поправилась: — По крайней мере, в Ирландии, которую я когда-то знала. По древнему уложению, все дети равны, потому что мы все рождаемся с душой. И нет никакой разницы, были ли женаты наши родители.

— Какой прекрасный и разумный закон, — отметил он задумчиво. — К сожалению, я действительно никак не смогу возместить вам потерю фляги вашего отца. Но я смогу купить вам одежду: новое платье, ботинки, чулки, корсеты, все, в чем вы нуждаетесь.

— И не вздумайте! — воскликнула Кэт, вырывая свою руку. Она и так чувствовала себя уязвленной. Она растаяла перед Мартином настолько, что чуть не расплакалась. И теперь еще терпеть унижение, принимая от него милостыню. Она подпрыгнула с табурета.

— Прошу прощения. Я не хочу показаться неблагодарной, но я никогда не унижалась до того, чтобы принимать подарки от мужчины, словно я его... его любовница.

— Моя любовница? Едва ли! — Мартин выпрямился. — Нет, считайте покупку нового платья просто любезностью для подруги Арианн. И, кроме того, — он улыбнулся. — Все-таки мне бы хотелось вернуть свои штаны назад.

— Прекрасно. Вы получите их прямо сейчас. И рубашку также. — Ее губы сложились в упрямую линию, и она начала расшнуровывать рубашку.

Мартин схватил ее за руку.

— Вы всегда такая дьявольски гордая и упрямая? — Мартин не понимал, досадовать ему или изумляться. — Ну, будьте же разумны, Кэт. Даже если бы вашу одежду и не украли, вы и тогда не смогли бы разгуливать по Лондону в мужском наряде. Это же не остров Фэр. Какой-нибудь пуританский проповедник арестует вас за непристойное поведение. Нравится вам это или нет, я обязан обеспечить вас надлежащим платьем.

— Вовсе не обязаны, — буркнула Кэт, вырываясь от него и отступая дальше. — У меня есть платье. Как только ваша прачка приведет его в порядок и отдаст его мне обратно.

— Эти жалкие обноски. Я не стал бы даже обтирать свою лошадь ими. Если вы настаиваете на том, чтобы оставаться здесь, вы окажетесь в числе моих домочадцев, и вы должны быть одеты пристойно.

— Чума на вашу респектабельность. — Кэт ткнула пальцем ему в грудь. — Позвольте мне прояснить одну вещь, Ле Луп. Я не окажусь в числе ваших домочадцев. Я здесь не у вас в услужении, а чтобы защищать Мег. И я сама буду решать, что мне надевать. Я никогда не... — Она задохнулась, поскольку он схватил ее за плечи, притянул к себе и крепко поцеловал.