— Не вздумайте запугивать меня. — Кэт встала, широко расставив ноги и оперевшись на пятки. — Вы пытались сделать это вчера в театре, и для вас это закончилось тем, что вы улеглись на свой зад с моей шпагой у вашего горла. О да, думаю, вы можете попытаться вышвырнуть меня из своего дома на улицу. Вы и полдюжины других мужчин, которые вам потребуются для подмоги. Но я все равно вернусь и, если придется, стану ночевать на вашем пороге.

— Бог с вами, женщина, я не поступил бы так ужасно даже с собакой, уж не говоря о подруге Хозяйки острова Фэр. Но вам нет никакой надобности оставаться здесь.

— Нет есть, если вы упорствуете в своем безумии, оставаясь в Лондоне. Если секта или Темная Королева нападут на след Мег, вы будете нуждаться во мне. Кто еще поможет вам позаботиться о ней? Эта безграмотная старуха с ее тростью? Горничная с метлой? Тогда как я, вы, возможно, это заметили, неплохо владею шпагой.

— Больше чем неплохо, — к ее изумлению, он признал ее мастерство.

— И я буду охранять вашу дочь так же, как свою предводительницу. Я буду защищать Мег до последней капли крови.

Мартин пристально посмотрел ей в глаза. Что-то смягчилось в выражении его лица, он легонько прикоснулся кончиками пальцев к шишке на ее лбу, которая еще побаливала.

— Ей-богу, я вам верю, — пробормотал он. — Но это вряд ли уместно. Вы и суток не пробыли под моей крышей, но вызвали переполох среди моих домочадцев, не говоря уже о том, что присвоили себе мои штаны.

— Так пошлите кого-нибудь из ваших слуг в «Бойцового петуха» за моими вещами. Тогда у меня появятся мои собственные штаны.

— На самом деле я уже посылал Джема вчера вечером. — Мартин явно отвел глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом, и Кэт стало не по себе.

— И где же моя седельная сумка?

— Ваших вещей там не оказалось, — нахмурившись, признался Мартин.

— Что?! — Сердце Кэт екнуло. — Что, черт возьми, вы хотите сказать этим «не оказалось»?

— Похоже, кто-то попросту приделал им ноги.

— Там не осталось ничего?

— Боюсь что так.

— Никакой одежды? Моей куртки и штанов и... и моих башмаков? — Кэт мерила шагами комнату, ее гнев и тревога возрастали с каждым шагом. — Моя седельная сумка и все мои деньги? Все, кроме денег, которые я потратила на театр, я оставила, спрятав внутри чулка.

— Едва ли то было хорошей идеей.

— Это казалось гораздо лучше, чем носить деньги при себе и рисковать быть ограбленной разбойниками или... или карманниками.

— Безопаснее оставить деньги в «Бойцовом петухе»? — Мартин закатил глаза. — Вот уж точно не самое почтенное заведение.

— Где еще, черт побери, вы думаете, я могла остановиться? В почтенных местах не останавливаются женщины, путешествующие одни без мужа или горничной. Особенно ирландки. Мне еще повезло, что мне не пришлось расположиться на ночлег в свинарнике. — Но лучше уж я бы заночевала со свиньями, — бушевала она. — Как же я ненавижу эту проклятую страну. Здесь живут одни только негодяи и воры.

Оказавшись подле Мартина, она подкрепила свои слова свирепым жестом.

— Разве у вас в Ирландии совсем нет воров? — Он попятился назад, чтобы избежать ее кулаков.

— Есть, — резко ответила Кэт. — Проклятые англичане. Она сделала еще один разъяренный круг по комнате, прежде чем ее гнев наконец выжег сам себя, затем подавленно опустилась на деревянный табурет, сжав кулаки на коленях.

— Я вам сочувствую, — нагнувшись над молодой женщиной, мрачно и серьезно проговорил Мартин. — У вас украли что-то очень ценное для вас?

— Вовсе нет. С чего вы это взяли.