— Я хотела бы понять, — возразила Кэт, решительно подавляя свою ненависть к Елизавете Тюдор. — Что тебя так восхищает в этой женщине?

Мег подозрительно изучала Кэт, словно пытаясь убедиться в искренности своей собеседницы. Что бы там она ни увидела в лице Кэт, увиденное, должно быть, удовлетворило ее, поскольку она заговорила снова:

— Ее величество достойна восхищения. Она очень умна и во многом достигла совершенства. Она говорит на шести языках и еще играет на лютне и на спинете. Когда она была девочкой, она едва сумела выжить. Вокруг нее было так много врагов, которые хотели уничтожить ее, и столько людей вокруг, которые хотели использовать ее, точно так же, как... совсем как...

— Совсем как тебя? — вставила Кэт.

Мег исчезла за книгой. Ее голос стал таким тихим, что Кэт пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать ее слова.

— У королевы Елизаветы тоже была мама, которую все считали воплощением зла, и ей совсем никогда нельзя говорить о ней.

— Но ты можешь говорить о своей матери со мной.

— Папа не хотел бы этого.

— Тогда это будет еще одна из наших тайн. — Кэт взяла книгу из рук Мег и отложила ее в сторону. — Твой папа — хороший человек, и он хочет защитить тебя. Но я считаю, он не понимает, что, если ты будешь хранить некоторые воспоминания глубоко в своем сердце слишком долго, эти воспоминания начнут раздуваться в нечто слишком важное и станут темнее и хуже, чем они были на самом деле.

Мег с трудом сглотнула, огромные зеленые глаза девочки выдавали потребность выразить мысли, которые она хранила и прятала слишком долго.

— Иногда мне кажется, что у меня вот-вот разорвется сердце, — после долгого колебания выговорила она признание.

— Вот уж этого, правда, не хотелось бы. — Кэт коснулась щеки девочки. — Так расскажи же мне о своей маме.

Мег опустила взгляд и спрятала руки под одеяло.

— Я знаю, что почти все считают мою маму по-настоящему скверной, и она на самом деле творила множество ужасных вещей, о которых я даже вспоминать не хочу. — У Мег задрожали губы. — Все, кто мешал моей матери, просто исчезали, совсем как моя первая няня, миссис Уотерс. Maman уничтожала своих врагов при помощи отравленных роз и шприцами, описанными в «Книге теней». Это я помогала ей делать их. — Голос девочки снизился до шепота. — Я не хотела, но maman бывала страшной, когда сердилась. Она знала, как использовать свою силу, когда хотела сделать мне больно. Она потеряла зрение еще маленькой, но меня пугала только темнота в ее сердце. Она могла видеть душу человека насквозь, едва прикоснувшись к нему рукой. Но так никогда и не смогла увидеть меня, она даже никогда по-настоящему не касалась меня. И видела во мне только «Серебряную розу». — В глазах Мег появилось задумчивое выражение. — Вот почему было здорово, когда папа нашел меня. Впервые рядом со мной появился тот, кто действительно видел меня. Но мне кажется, он больше не видит меня, только почтенную даму, которой, как он надеется, я стану когда-нибудь. Какую-то благородную и нежную, вроде леди Дэнвер. А я совсем не уверена, что сумею такой стать.

— Ты — Дочь Земли.