Вот и не оскорбила его.

Такие крошечные феи, как Деррик, почти не охотятся на людей. Они могут забирать энергию, если захотят, но этого будет недостаточно, чтобы убить или даже серьезно ранить человека. Если бы они были так же могущественны, как и остальные, я не позволила бы Деррику остаться, когда спустя несколько ночей после смерти матушки впервые обнаружила его в саду за домом.

Я киваю в сторону двери:

— Не хочешь объяснить это?

— Деревянная обшивка, — отвечает он. — Очень прочная. Приятно пахнет.

— Ты знаешь, о чем я. Дона может слышать тебя.

Он подмигивает мне, очевидно не беспокоясь по этому поводу.

Я тяжело вздыхаю.

— Я думала, только у мужчин есть Зрение. Ты говорил так.

Деррик пожимает плечами.

— Она им не обладает. Она просто восприимчивый ребенок, вот и все.

— Это я поняла.

— Не нужно сердиться, — говорит он. И начинает сиять, а ореол вокруг него мерцает золотом. — Она редко может меня чувствовать. Бóльшую часть времени она игнорирует мое присутствие, как и остальные из твоей расы.

— Мне все равно. И как давно ты это знаешь?

Он берет со стола зубчатое колесико и изучает его.

— Неделю.

— Семь дней! И даже не подумал сказать мне?

Деррику, кажется, нет никакого дела до этого, словно я спрашиваю его, почему он не потрудился рассказать мне о ткани, из которой сшил себе штаны.

Я оцениваю худшие из возможных сценариев. Что, если фейри когда-нибудь проследят за мной до самого дома? Что, если кто-то из фейри узнает, что моя служанка способна время от времени чуять ему подобных? У тонко чувствующих и Видящих можно отнять больше энергии, чем у обычного человека. Эта девушка — ходячая мишень, и она даже не знает об этом.

— Я не думал, что это важно, — бормочет он, — поскольку точно не буду вредить ей.

Он засовывает шестерню в свой мешок.

— Положи на место, вор, — говорю я.

— Но…

— Как и все остальное.

Деррик неохотно вытаскивает деталь из сумки и бросает на стол. Затем еще одну. И еще одну.

— Ты ведь не станешь увольнять Дону?

— Конечно стану, — говорю я. — Господи, эта бедная девочка должна покинуть страну! Не думаю, что в Вест-Индии есть фейри, так ведь?

Деррик смотрит на меня, словно говоря: «Ага, размечталась».

— Она лучше всех убирает у меня дома, — канючит он, доставая из своего мешка золотую пуговицу, которую, судя по всему, взял из папенькиной гардеробной. — И пользуется этой своей субстанцией с запахом роз. Это наводит меня на мысли о весне, водопадах и прекрасных девушках.

Я закатываю глаза.

— Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я и дальше подвергала опасности свою рассеянную служанку лишь потому, что тебе нравится запах ее моющего раствора?

— Ну… — Он выглядит немного смущенным. — Айе.

— Что ж, по крайней мере это честный ответ. — Я открываю дверь в гардеробную и вздыхаю. Повсюду разбросаны оборки и шелка, юбки и подъюбники. — И неудивительно, что ты хочешь ее оставить. Кому-то же нужно прибираться здесь.

Деррик, жужжа крыльями, взлетает и устраивается у меня на плече.

— Я предпочитаю, чтобы она этого не делала. Мне так больше нравится.

— Это выглядит отвратительно!

— Как ты смеешь! — Его крылья бьют меня по уху. — Ты оскорбляешь мой дом.

Его крылья ранят меня.

— Следи за своим поведением или сегодня не получишь от меня ни капли меда.