Неожиданно рядом грохнул выстрел. Алексей смотрел в прицел на «кюбельваген» — на танк он не смотрел. А танк уже почти поравнялся с ними, и это Саша выстрелил ему в борт.

Несколько секунд ничего не происходило, техника шла своим ходом. Потом из кормы танка вырвался столб пламени. Танк встал, и из распахнувшихся люков показались танкисты. Алексей успел сделать по ним два прицельных выстрела, потом довернул винтовку на штабной автомобиль. Автомобиль был открытым, только сверху натянут тент, как защита от солнца и дождя. Сидящие там люди хорошо просматривались.

Алеша сделал три выстрела и мог поклясться, что дважды попал точно — фигурки немцев при попадании дёргались.

— Всё, бежим!

Однако, оглянувшись, Алексей увидел, что Саши рядом уже нет — тот первым рванул бежать по лесу.

Несколько минут в запасе у Алексея было. Пока ещё немцы разберутся, что к чему, пока организуют преследование, он будет уже далеко. И путь отхода знаком.

Он бежал быстро, успев догнать Сашу.

— Давай поднажмём, Санек!

Они добежали до корзины с провизией. Алексей подхватил её, Сашка поднял автомат — его тоже оставляли здесь.

— Ходу!

Они бежали ещё километра два-три — кто их считал, эти километры? Саша стал дышать хрипло, начал отставать.

— Всё! Не могу… больше! — едва просипел он.

— Ладно, привал.

Оба упали в траву. Алексей стал прислушиваться, но никаких посторонних звуков не услышал. Если немцы отправились за ними в погоню, то идти они должны цепью для прочёсывания. Обязательно пойдут шумно, ломая ветки, бряцая оружием и переговариваясь.

Вдали за деревьями был виден столб дыма — это горел танк.

Отдышавшись, Саша спросил:

— Ты видел, как я его? В корму целил. Выстрелил, а он всё равно идёт! Думаю — неужели промахнулся? А тут как полыхнёт! Ну я и побежал. А ты что же задержался?

— По танкистам стрелял и по штабной машине.

Алексей вытащил из подсумка последнюю обойму, поодиночке зарядил ими магазин и вздохнул. Мало патронов, каждый теперь на вес золота.

— Передохнул? Идём.

Вскоре они вышли к деревне, но обошли её стороной. Еда у них пока была, и делать в деревне им было нечего.

А ещё через километр лес кончился. Это не Сибирь, где по глухой тайге можно было идти месяц и не увидеть человека, не наткнуться на деревню или село.

Они постояли на опушке, наблюдая. Вдали, километрах в пяти, виднелась рощица.

Алексей поднял винтовку и с помощью оптики осмотрел поле перед ними. Ни траншей, ни окопов, ни передвижения людей.

— Вроде чисто, идём. Я первый, в десяти метрах — ты.

— Почему?

— Чтобы одной очередью обоих не сняли. Не знаешь, что ли?

— Не говорил никто.

Алексей вышел на поле. Как-то некомфортно, неуютно он чувствовал себя. Как перст един, и со всех сторон его видно, мишень удобная. Но никто не окликнул, не выстрелил.

Так он и дошёл до рощи, слыша сзади сопение и чертыханья Саши, спотыкавшегося на кочках и неровностях.

Рощица была небольшой, и другой конец её хорошо просматривался сквозь редкие стволы берёз.

Алексей потянул носом.

— Саш, кажется мне — пахнет чем-то, вроде как гарью.

Саша принюхался.

— Да нет, показалось тебе.

Но едва они пошли через рощу, ветер явственно донёс запах гари и тления.

— Что-то неладно здесь, Саша. Под ноги смотри.

Они вышли к опушке и увидели наши траншеи — полузасыпанные, развороченные взрывами и танковыми гусеницами. Два немецких танка так и застыли сгоревшими тушами у траншей. И везде — трупы наших красноармейцев с пулевыми и осколочными ранениями. Странно только, что не видно убитых немцев.