Штрафники ворвались в первую линию траншей, стали колоть немцев штыками и бить прикладами. Они забрасывали гранатами блиндажи, землянки и доты, и после взрыва врывались в них, добивая уцелевших. Кто побоевитее, хватали немецкие автоматы и ручные пулемёты, стреляя вслед убегающим во вторую линию траншей немцам.

Потери в батальоне были большие, треть состава полегла на «нейтралке». Но позицию они взяли, выполнив приказ. Поскольку офицеров постоянного состава выбило, в атаку на вторую линию штрафники не пошли. Зато занялись мародёрством. Кто-то, в основном из бывших уголовников, снимал с убитых немцев часы и обручальные кольца. Другие, в том числе и Алексей, стали обыскивать землянки в поисках продуктов — немцы пока ещё неплохо снабжались. Они нашли консервы, хлеб, выпивку. Тут же выпили и перекусили — уж больно хотелось есть.

Внезапно услышали крики:

— Немцы атакуют!

Все бросились в траншею. Только бруствер оказался позади, и укрыться за ним было невозможно.

Рядом незнакомый штрафник сноровисто, видно не впервой, заряжал ленту в трофейный пулемёт. Заметив взгляд Алексея, он подмигнул:

— Не дрейфь, братишка, отобьёмся!

Алексей дозарядил магазин и приготовился к стрельбе.

Немцев было много, но бежали они без обычной подготовки артогнём, без поддержки танков. Они решили выбить русских, пока те не укрепились, и к ним не подошла помощь.

Алексей ловил в прицел далёкие пока фигуры и стрелял. Когда магазин опустел, он стал заряжать его снова. Сосед с пулемётом одобрил:

— Здорово стреляешь, я наблюдал. Где так научился?

— Охотник я, из Сибири. Снайпером был, разведчиком.

— О! Свой парень! Я тоже из разведки. Ну, возьмёмся дружно!

Разведчик тоже стал стрелять экономно. Очередь три-четыре патрона, смена цели — и снова короткая очередь. Алексей тоже приложился к винтовке.

Рядом стреляли другие штрафники. Все были фронтовиками, с оружием обращаться умели, тем более что захватили трофейное оружие, и особенно помогли пулемёты. Их у штрафников оказалось три и один ротный миномёт.

Немцы не выдержали огня и сначала залегли, а потом и вовсе стали откатываться назад. По ним уже никто не стрелял.

После атаки штрафники стали собирать по блиндажам и дотам патроны: свои-то, к трёхлинейкам, кончились — уж больно мало выдали. В пригоршне у Алексея тогда оказалось всего шестнадцать штук, да и то все разные — то с лёгкой, то с тяжёлой пулей. А у них баллистика разная, и целиться надо каждый раз по-другому.

Алексей подобрал в блиндаже немецкий «маузер». Патронов было много, распечатанные ящики стояли едва ли не в каждой землянке.

Пока они занимались собственным боеснабжением, от наших траншей прибежал посыльный:

— Где командиры?

— На «нейтралке» лежат, убитые.

— Комбат требует идти в атаку.

— Мы первую линию взяли, немцы нас сами атакуют. Нам бы эти позиции удержать. И патронов нет, трофейные используем. Пусть подмогу посылает!

— Кто у вас старший?

— Никого.

Посыльный побежал назад, Алексей подошёл к Андрею:

— Ты зачем во взводного выстрелил?

— А иначе он бы тебе башку прострелил.

Андрей воровато оглянулся.

— Ещё кто-нибудь видел это кроме тебя?

— Откуда мне знать? Я по сторонам не смотрел.

— Ну, если кто-нибудь ещё видел и сдаст, мне конец.

— Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест.

Они пошли в вырытый немцами небольшой капонир, к миномёту.

— Знаешь, как из него стрелять? — спросил Алексей.

— Видел. Что тут сложного? Бери мину и кидай в ствол.