— Странно, — Найл повернулся к служительнице, которая несла караул около входной двери. — Передай госпоже Нефтис, пусть пошлет кого-нибудь поискать Нита.

— Уже ищут, мой господин, — отчеканила женщина.

— Хорошо. И доложи мне вечером — я могу забыть, — пропустив вперед Исту, Найл вслед за ней сел в повозку.

«А все-таки, до чего же удивительно устроен человек. Ведь, кажется, знаешь точно, а между тем…» — Найл поймал себя на том, что в тайне до последней минуты надеялся увидеть Нита. Живым и невредимым. И вот еще: совершенно безвыходная ситуация, а он сейчас едет себе, и ему даже хорошо. Весна, любимая женщина рядом, к тому же его «невеста».

Найл положил руку на спинку ее сиденья; положил спокойно и уверенно, как и все, что он ни делал сегодня.

А вот с весной в этом году происходили странные вещи — не с весной, конечно, а с самим Найлом: в третий раз замечал он ее — первых два благополучно забылись на фоне происходящих событий…

— Я заеду за тобой на обратной дороге.

— Ага, — «невеста» озорно глянула на «жениха» и снова смущенно опустила глаза: люди смотрят. Найлу стало смешно: небось, уже кто-то завидует.

«Бедная Нефтис, кажется, она чуть не заплакала…»

— На Совет, — приказал он гужевым, когда за Истой закрылась дверь.

А все-таки ему не везло: и Мерлью, и Одина, и Дона… теперь вот Иста…

«Хватит ныть, — мысленно оборвал себя Найл, — лучше подумай, как спасти Нита…»

Хотя даже думать о темном, завешенном паутиной помещении — а именно эта картина представлялась всякий раз, как Найл вспоминал о Ните — не хотелось в такой теплый солнечный день.

На Совет Найл попал в самый разгар обсуждения ремонта пристани. Этот вопрос поднимался здесь уже не первый раз, но окончательное решение все никак не было принято, Пристань, действительно, находилась в жалком состоянии, правда для ее восстановления, кроме материалов и людей, требовались еще и определенные навыки. И знания. В этом-то и заключалась главная проблема.

Появление правителя заставило спорящих ненадолго утихнуть — затем страсти по пристани возобновились. Глядя на самозабвенно отстаивающих свою точку зрения граждан, Найл пришел к выводу, что с момента глобальных перемен — с момента его правления — в городе появилась некая прослойка.

Эти люди, с утра до вечера заседавшие в Совете, по сути стали мастерами своего дела: также как повара, сапожники, гужевые… Осипшие, бьющие себя кулаками в грудь, они с одинаковым интересом относились и к вопросу открытия школы, и к тому, куда лучше свозить мусор. Теперь вот речь шла о ремонте пристани. Им было все равно: лишь бы покричать, поспорить, показать собственную значительность.

— Чтобы привести в порядок пристань, нужно сначала открыть мастерскую, где бы делали кирпич! — выкрикнул из первого ряда высокий рыжий мужчина — Найл все время забывал его имя. Новая деятельность явно пошла ему на пользу: за последние полтора года он раздобрел, обзавелся животом и запасным подбородком, придававшими хозяину невольную значительность, которой так не хватало его когда-то красивому, но теперь чересчур обрюзгшему лицу.

— Глупости! — возразил сидящий на два ряда сзади Хог из города жуков. — Материала у нас достаточно: в квартале рабов полно разрушенных домов!

— Правильно! Давно пора разобрать завалы! — послышалось со всех сторон.

— Вот и разбирай, — смерив мрачным взглядом маленького, тщедушного Хога, посоветовал Икгел, угрюмый жилистый гигант, видимо, перетаскавший за свою трудовую жизнь немало самых разнообразных тяжестей.