Найл мысленно отмахнулся — «рыбешки» испуганно отпрянули, но не исчезли, попытались подплыть с другой стороны. Привлеченные странным поведением «подруг», откуда ни возьмись появились еще. Теперь они были везде: справа, слева, спереди, сзади.

«Ну, погодите у меня…»

На этот раз Найл не стал их отгонять — наоборот, замер и начал просто «рассматривать»…

Покрутившись туда-сюда, большинство непоседливых мыслей вскоре исчезло, видимо, потеряв интерес. Остались лишь самые «въедливые». Правда и они не особенно задержались; вот и последняя еще раз, для верности, оглянулась, и обиженно махнув «хвостиком», понеслась искать более подходящий объект. А Найл остался в полной «тишине». Никуда не надо торопиться, ни о чем беспокоиться — он находился в океане — гладкая бесконечность и солнце над ней. Вода и солнце, и ничего больше…

Видение длилось совсем недолго, но все, чем Найл еще недавно так наслаждался — тепло, весенний воздух — померкло в сравнение с мимолетным счастьем, пережитым им только что. Но надо было возвращаться в действительность…

Десятки самых разных проблем снова требовали к себе внимание, но это были еще мелочи на фоне одной, огромной, неразрешимой. И хотя собственная жизнь никогда не казалась Найлу особенно легкой, ни разу еще не чувствовал он такой тяжести, такой несвободы. Точно тень, нависала она, отравляя своим незримым, но зато ощутимым присутствием. Спасение существовало только там — в «океане безмолвия»…

Гужевые притормозили около школы как раз в тот момент, когда оттуда начали выходить первые ученики.

Дверь по своему обыкновению недовольно-величественно скрипела, однако по мере того, как поток школьников увеличивался, ее протяжная, исполненная «страдания» песня заметно сокращалась, становясь похожей то на визг, то на писк, и наконец смолкла: дверь, утеряв всю свою солидность и респектабельность, беспомощно разинула «рот» под напором спешивших на улицу подростков. Они что-то кричали, смеялись; голоса их сливались, образуя характерный, ни на что не похожий шум…

После того, как школьники, постояв и покричав еще немного, таки разбежались по домам или куда-то там по им одним известным направлениям, и наконец снова установилась тишина, Найл не сразу пришел в себя.

«А Иста умудряется с ними справляться…»

Со вновь обретенной солидностью дверь выпустила невесту правителя.

«Героиня», — на правах жениха протягивая ей руку, подумал Найл.

Арант и Гивард взялись за оглобли.

— Как дела? — просто чтобы начать разговор, спросил Найл. Он ожидал обычного формального ответа, но Иста заулыбалась и сказала нечто невероятное:

— Когда я там — я забываю обо всем. Перешагнешь через порог, и…

Найл посмотрел на нее даже с некоторой опаской: нет, такой способ отвлекаться ему явно не подходил.

— Знаешь, — продолжала Иста. И это «знаешь» прозвучало в ее устах так неожиданно и в то же время так естественно и по-свойски, что у Найла внутри что-то будто оборвалось и соскользнуло вниз. — Знаешь, а мне уже начали кланяться! — похвасталась Иста, и было нелегко понять, действительно, ли это ей нравится, или она просто очень хорошо играет свою роль. «А ведь она хорошенькая… — украдкой разглядывая девушку, думал про себя Найл.