— Вот тебе и одиннадцатый номер! Чем не автолиния, — говаривал он себе, возвращаясь измотанный в свою хижину у Четырех Озер. — Вот тебе и конвейер! — Но он протянул так еще и третью неделю, а потом понял, что пора это прекратить: стал выпадать снег.

Началось все с небольшого бурана при порывистом северном ветре. Чистый ранний снежок пеленой лег на леса, озера и хребты гор, и с одного снегопада в долинах уже образовались сугробы. Всю эту бурю Рой пересидел в своей хижине на Четырех Озерах. Когда буря пронеслась, он сделал последний обход, — снег вынуждал его торопиться и скорее идти проверять капканы на Литтл-Ривер, а потом свернуть на юг и посмотреть, что делается у него на озере Пит-Пит. Оба эти участка были заброшены им почти на месяц, и Рою предстояло решить, стоит ли ради новой цепи капканов пренебрегать всеми старыми. От этого решения многое для него зависело.

В последнем обходе его задерживал рыхлый снег, который приходилось приминать на ходу. Обход был неудачен. На Четырех Озерах попалось несколько бобров и несколько ондатр. И только. По дороге на Зеленые Озерки он нашел в одной западне лисицу. Лисица сидела на тропе, проволочная петля захлестнула ей шею, но она была еще жива и напоминала собаку на сворке. Она злобно смотрела на Роя, подходившего по тропе, и Рой остановился.

— Эх ты, пугливая лиса, — задумчиво вымолвил Рой, — на этот раз перемудрила.

Другие звери, попав в западню, яростно вырывались; но чем сильнее они вырывались, тем туже затягивалась петля на шее, и чем туже она затягивалась, тем сильнее они вырывались, пока петля не душила их насмерть. А эта лисица? Рой понял, что она тоже пробовала вырваться, но скоро сообразила, что борьба для нее опасна. Тогда она притихла и стала ждать, не удастся ли ей перехитрить западню, как сейчас она наблюдала за Роем, не удастся ли ей перехитрить его.

Это был один из тех случаев, когда Рою бывало трудно убить зверя. Его всегда восхищала сметливость, восхищала упорная борьба зверя за жизнь, восхищало все, что могло перехитрить механическое коварство ловушки. Но шла война, и он был ее участником. Оставалось только вызвать лисицу на сопротивление. Рой так и сделал, тревожа ее длинным сосновым суком, а когда она стала пятиться от палки и туже затянула петлю, Рой дважды сильно ударил ее по голове, так сильно, что палка переломилась. Лисица была мертва, а Рой — победитель поневоле — стоял и восхищался чистым шелковистым мехом.

Больше ничего он в своих западнях не обнаружил, а на Зеленых Озерках в капкан попалась только одна норка. Ни бобра, ни ондатры, ни выдры, ни куницы, ни рыболова. Рой кое-как пересидел морозную ночь в занесенном снегом шалаше на Зеленых Озерках, а потом быстрым ходом двинулся по снегу обратно к хижине на Четырех Озерах, раздумывая, удался ли опыт массового облова, стоит ли вылавливать здесь все, что только можно, за счет всех прочих участков.

В хижине он подсчитал свою добычу.

Всего наловлено было шесть ондатр, пять бобров, две норки, четыре ласки и лисица. Вывод был ясен. Для такой напряженной охоты результат был ничтожен, хотя, вообще говоря, это был неплохой трехнедельный улов. Но он не оправдывал исключительную ставку на интенсивный облов в этом месте в ущерб всем прочим. Кроме того. Рою казалось, что в дальнейшем здесь не набрать и этого. Он поймал четырех бобров на Зеленых Озерках, и больше там бобров не было, их следовало скинуть со счетов.