4

    Едва поспевая за носильщиком, тяжело пыхтя, Люсила шла сквозь толпу встречающих, как атомоход «Ленин» сквозь арктические льды. Невысокая девушка в черной майке и бандане не успела отскочить и едва не упала, сбитая мощным плечом.

    – Perdoneme [1] , – улыбнулась Люсила.

    – Корова, – равнодушно отозвалась ее жертва, она же мой следующий таксист.

    Фаина Григорян, двадцати девяти лет от роду, замахала рукой:

    – Ник! Ник! Я здесь!

    Фаина встречала в аэропорту своего бойфренда, оператора одного из информационных каналов. Со съемочной группой он прилетел из Мюнхена. Переселяясь, я не успел разглядеть Фаину, наткнувшись лишь на взгляд угольно-черных глаз. Такие глаза как стоп-сигналы: не влезай – убьет. Посторонним вход воспрещен. No pasaran.

    А вот и ее Никита: высокий, полноватый мужик с кудрявыми волосами, забранными в хвост. Бросив аппаратуру прямо посреди зала, он бесцеремонно схватил Фаину пониже спины и промурлыкал:

    – Фантик… Как же я по тебе скучал…

    Трехдневная щетина скребком прошлась по ее – моей! – щеке. Вот дрянь. Терпеть не могу воплощаться в девчонок. Мне не удалось скрыть свое отвращение, и Фаина отстранилась от хвостатого.

    – Что-то не так, малыш? – забеспокоился тот.

    Я взял себя в руки и позволил таксисту действовать самостоятельно. И тут же она обхватила его за шею, этого дорогого своего Ника, и принялась целовать в колючий подбородок.

    – Пойдем скорее. Мы едем ко мне на дачу!

    – Вот как? А твои родители в курсе?

    Фаина тут же убрала руки, словно обжегшись.

    – Им это теперь фиолетово, – хмуро сказала она. – Забирай манатки, пойдем.

    Вскоре черный «лендровер» выехал на Пулковское шоссе. Фаина неслась в левом ряду, курила и сигналила дальним светом всем, кто двигался медленнее нее. Никита развалился рядом, положив руку ей на бедро.

    – Так что твои? – спросил он, открывая банку «Туборга». – Неужели я теперь ко двору?

    – Я же сказала, им по фигу, – огрызнулась Фаина. – Аленка выходит замуж. Он – сынок думского депутата. Мои от счастья пускают слюни. Теперь им все равно, с кем встречаюсь я. Я теперь отрезанный ломоть. И очень этому рада.

    – Я тоже рад. Не сомневался, что твоя сестра подцепит крупную рыбу. Слушай, я привез такие ананасы… Твою мать!

    Фаина обогнала автобус. Встречная машина, с которой мы чудом разошлись, разразилась свирепыми гудками. Никита вытирал с колен пролитое пиво и ворчал про тех, у кого не все дома. Я прекрасно знал, что мы без приключений доедем до дачи, и все равно едва сдерживал желание вмешаться. Мысль об автокатастрофе пугала меня до тошноты. Оно и понятно: мне-то хватило одной-единственной!

    Не хочу вспоминать, как мы ехали через город. Фаина за рулем оказалась стихийным бедствием. Промелькнули ближайшие северные пригороды… Наконец у самого шоссе показался дом – массивный кирпичный замок с узкими, как бойницы, окнами и флюгером на шпиле.

    «Лендровер» въехал в ворота. Пока Никита разгружал багаж, Фаина присела на крыльцо. Я тихо притулился на краешке ее души.

    Июнь, время между пятью и шестью вечера… Солнце золотило у крыльца молодую крапиву… В небо летело колечко дыма… При жизни я не ценил таких минут.