Но Ася и Марк ничего не заметили.

    Когда она подошла, он поднялся ей навстречу.

    – Я не хочу расставаться… совсем… – бормотала Ася эти и другие слова, которые говорит женщина, когда в ее сердце внезапно вспыхивает любовь.

    Этим двоим предстояло теперь долгие годы спорить, кто из них первым протянул руку и чьи губы первыми раскрылись в ожидании неизбежного.

    73

    Причал был невероятно длинным. Казалось, я иду по нему уже целую вечность, а вокруг только небо и море, невидимые во тьме.

    До рассвета еще оставалась пара часов, и небо не спешило светлеть. Звезды гасли одна за другой, как лампочки в гирлянде. Я думал о том, что в Атхарте есть места, где небо пустое. А может, там вовсе нет никакого неба. Его еще только предстоит создать и придумать рисунок новых созвездий. Почему бы мне не попробовать себя в качестве дизайнера?

    – Что притих? Опять грустишь? – сочувственно спросил Бэзил. Он бесшумно ступал кошачьими лапами где-то возле моих ног. – Брось, Грег. Уж кому-кому, а нам ли не знать, что вечных разлук не бывает!

    – Ты все-таки молодец, что меня дождался, – благодарно сказал я коту.

    – А, пустяки. Это ты молодец, что решился. Я же говорю: мне позарез нужен юнга. А тебе… Стой! Да стой же, кому говорят! – закричал Бэзил.

    И вовремя: причал оборвался у меня из-под ног. Я балансировал на самом краю, держась за перила, и от страха ругал Бэзила:

    – А пораньше не мог предупредить? Я же не кошка, чтобы видеть в темноте!

    – Придется научиться, – заметил Бэзил. – Впрочем, это легко. Садись. Будем ждать.

    Я осторожно сел на доски. Потом осмелел и свесил ноги с края. Слева от меня калачиком свернулся Бэзил. Я машинально положил руку на теплую шерсть и огляделся по сторонам. Повсюду чувствовалось присутствие Моря. Оно словно принюхивалось к нам со снисходительным любопытством сытого хищника.

    – Сэр Перси передавал тебе привет, – сказал Бэзил. – И Эсме. И Самир. Представляешь, сэр Перси пустил его в свою библиотеку, и парень теперь заполняет пробелы в образовании. Сэр Перси говорит, он впитывает все как губка…

    Я так и не нашел мужества встретиться с Самиром лицом к лицу. Фаина и Бэзил передали, что он не держит на меня зла. Я честно рассказал Фаине, что выманил у него доступ практически шантажом, и она обещала похлопотать за Самира в «Шамбале». Но, заметила Фаина, сейчас чтение книг доставляет ему большее удовольствие, чем соблазны курьерской работы…

    Все равно при любой мысли о Самире моя совесть устраивала мне скандал. Вот и теперь я предпочел сменить тему и спросил Бэзила:

    – А как у сэра Перси продвигается энциклопедия?

    – Энциклопедия? – рассмеялся Бэзил. – Да никак. Я подозреваю, что в ближайшие двести лет сэру Перси будет не до науки. Любовь… – вздохнул он. – Эсме вертит им как хочет. Ревнует к фотографиям земных подруг и подозрительно косится на всех друзей. Хорошо, что мы уходим. Однажды она спустила бы нас с лестницы… Ничего, думаю, лет через пятьдесят это у нее пройдет.

    Тяжелая волна ухнула прямо под нами. Причал застонал, загудел; волна откатилась с шипением.

    – Знаешь, Грег, я тебе все-таки завидую, – сказал вдруг кот. – Я никогда не хотел быть адъютом. Но я хотел бы поболтать с богами о том о сем.