– Ваш молодой человек, Бэзил, просто исполнял свой служебный долг, – сказал Зануда, жуя балык. – И жалость здесь совершенно ни при чем. Если бы он на самом деле пожалел старика, то научил бы его не наращивать иллюзорные мышцы, а воспитывать душу в благородном аскетизме. Наш Председатель…

    – Не знаю насчет Председателя, – прервал его Бэзил, – но вы-то сами, Юджин, далеки от благородного аскетизма. На этой тарелке раньше был балык? Мне-то не жаль, но что сказал бы святой Терентий?

    Зануда скуксился и отодвинул тарелочку.

    – Ей-богу, старина Юджин, вся ваша болтовня не стоит таких жертв! – заявил новый гость, заходя в столовую с широкополой шляпой в руках.

    – О, к нам пожаловал старина Билл! – мурлыкнул Бэзил.

    Сэр Перси вальяжным жестом указал на свободное кресло:

    – Присоединяйтесь, Уильям.

    Гость ловко забросил шляпу на оленьи рога, украшавшие стену, отказался от предложенных вин, достал флягу с каким-то вензелем и щедро плеснул себе в стакан. По комнате распространился запах виски. Иначе и быть не могло: ведь нас почтил своим визитом не кто иной, как Уильям С. Харт. Тебе что-нибудь говорит его имя? Это же звезда голливудских вестернов двадцатых годов, загорелый красавец, гроза индейцев, победитель родео! Сурок, я просто не мог оторвать от него глаз!

    Все-таки в Хани-Дью много интересных людей. Взять хотя бы Билла. Или Зинаиду Гиппиус, которая собирает местных эстетов на свои литературные вечера. Бэзил, кстати, вхож к ней и даже фамильярно зовет ее Гиппи. Есть еще Альфред фон Дитцен, погибший под Сталинградом. Милейший человек. Ты смеешься, Сурок? Я не шучу. А вот старожилов у нас мало. Конечно, за всю Атхарту я не поручусь, но лично я не знаком ни с кем древнее сэра Перси.

    – Ну, господа, доложу я вам, Венецианец превзошел самого себя! – сообщил нам Харт. – Такого карнавала еще не было. Я пришел в образе настоящего индейца сиу, но меня все равно узнали. Нашлась одна дамочка, мы с ней снимались когда-то…

    Я взглянул на Бэзила – тот тихо фыркнул в блюдце с шампанским. Харт мировой парень, но у него есть два недостатка: ужасное обращение «старина» и запущенная звездная болезнь. Ему прекрасно известно, что на карнавал к Венецианцу, или Уго Леопарди Великолепному, приглашают только ВИП-персон. Неузнаваемыми, под маской, туда являются артисты, полководцы, писатели… У нас в Хани-Дью такой чести никто, кроме Харта, еще не удостаивался, так что поддержать разговор мы не могли.

    – Скажите, Билл, эти неугомонные медиумы наконец оставили вас в покое? – сменил венецианскую тему Бэзил.

    – Если бы, старина! – тяжело вздохнул бывший ковбой. – У меня такое ощущение, что без меня не проходит ни один спиритический сеанс. И если бы они еще задавали толковые вопросы! Одна тут интересовалась: как поживает дядя Осси? Почем я знаю, как поживает чей-то дядя? Можно подумать, я знаком со всеми покойниками на свете. Или вот еще популярные вопросы: упадет ли доллар на бирже? Кто выиграет Уимблдонский турнир? Будет ли третья мировая война? Откуда мне знать? Я прогнозов в глаза не видел. Я ведь приличный человек, а не какой-нибудь адъют… Что такое?

    – Кхе-кхе, – многозначительно кашлянул Зануда.

    – Грег у нас адъют, – сообщил кот.