Очень скоро он дошёл до храма богини Нуары. Но там была та же картина, что в Твердыни мира. Вся стража была перебита. Жрицы бегали, помогая тем, кто ещё имел шансы на спасение или просто дышал. Среди них были и рыцари, однако выживших ведьм было значительно больше.

Муромец поймал одну из жриц с тазиком воды и окровавленными полотенцами. Сама она так же была измазана в крови, но её это, кажется, не сильно смущало.

— Тот, кто это сделал, где он?

— Вы про человека с горящими глазами? — спросила она испуганно.

Муромец ответил кивком.

— Он… он убил тех, кто сопротивлялся и забрал нежить.

— Среди жриц есть жертвы?

— Мы убежали, — покраснев ответила она. — Нам нечего противопоставить воину, поймите.

— Вы всё правильно сделали, я не виню вас, — похлопал он её по плечу. — Но куда он отправился?

В этот момент где-то со стороны главных ворот раздался грохот, словно ответ на его вопрос. Он был подобен взрыву. Даже от сюда Муромец видел, как часть башни у входных ворот обвалилась, рассыпавшись в крошево из множества камней.

— Понятно… — пробормотал Муромец и вновь бросился в погоню.

Он бежал, не жалея сил, всё так же в случае необходимости запрыгивая на крыши, чтоб избежать заторов на улицах. Его цель была всё ближе и ближе, и он не имел права упустить её. Видимо, искусственная душа уже окончательно укоренилась в нём, раз он не может остановиться, сметая всё на своём пути. Об этом же говорили и слова жрицы про горящие глаза. Если это так, то от Рея в теле осталось только имя и внешность.

Очень скоро он уже был у ворот. Они состояли из двух дозорных башен, между которыми была каменная арка и ворота. Однако теперь одной из башен не было и одна из створок ворот, что могла выдержать месяцы осад, просто вывалилась. Это место было погружено в огромное светло-серое облако пыли что обволакивало собой всё, подобно туману. Из него выбегали люди, все покрытые слоем пыли, кашляющие и напуганные.

Муромец молча нырнул в него. Здесь, на его глаза попадались все те, кто в страхе бежал подальше от ворот. Здесь же была и стража, которая сейчас пыталась взять ситуацию под контроль. Кто-то где-то кричал, кто-то где-то плакал. Несколько раз ему на глаза попадались люди, которые с пустым взглядом куда-то брели.

Подойдя к самым воротам, он выловил одного из стражников.

— Куда он отправился?

— Кто?

— Кто тут всё разрушил, — раздражённо ответил Муромец.

— Наружу, за ворота.

— Я понял это, куда именно, в какую сторону!? На север, на запад по дороге, на юг?

— На север. Наши лучники обстреливали его, когда он уходил на север.

Пробегающий мимо солдат крикнул.

— Маронко, быстрее, под завалами ещё кто-то! — и убежал, скрывшись в густом облаке пыли.

Солдат отдал честь.

— Прошу извинить, часть из наших и мирных засыпало.

— Вольно, иди, — отмахнулся Муромец и направился через ворота наружу.

Там уже скопилось немалое количество повозок, что не могли проехать внутрь города. Люди, столпившись и образовав огромную толпу, смотрели на полуразрушенные ворота и на дым, что поднимался из города. Все они громко переговаривались, каждый предполагая свои варианты случившегося.

Практически у самых ворот Муромец вновь бросился бежать богатырским бегом, который когда-то внушал страх во врагов его мира и о котором слагали легенды. Земля действительно дрожала, когда он делал каждый шаг. Его скорость была далеко за пределами человеческой. От каждого его шага земля взлетала кусками дёрна к небу.

Он бежал, зная, что на этот раз надо всё закончить.

Что на этот раз ему надо остановить эту «систему».

Ветер тихо шелестел невысокой травой, неся вечернюю прохладу.