Врон подумал о еде и понял, что есть ему совсем не хочется, но решил, что если он откажется, то вызовет подозрение у старика, а это ему было совсем не нужно. Старик был пока первый встреченный им человек, который не желал ему зла, да и узнать от него можно было побольше об этих местах и обычаях.

– Если только кусочек хлеба, – сказал Врон. – Так‑то я охотник неплохой, в лесу не пропаду, а вот хлеба давно не видал.

Старик пошарил в соломе возле себя и протянул краюху хлеба.

– На, поешь. Дорога у тебя дальняя, первый город, который тебе встретится, называется Горн, я сам туда еду, а вот тебе дальше, до следующего города, тот называется Бурс. Там возле Бурса и стоит монастырь охотников. В Горне мы будем к полудню, а до Бурса только завтра к концу дня придешь. Тебе еще где‑то переночевать надо, ночью по этой дороге не ходят, здесь иногда демоны на людей нападают…

Врон откусил от краюхи и почувствовал желание немедленно выплюнуть хлеб, его тело отказывалось принимать такую пищу. Он заставил себя проглотить разжеванную кислую кашицу, на что желудок отозвался немедленно острой резью, но, к счастью, она быстро прошла.

– Спасибо за хлеб, – сказал Врон, пряча остатки краюхи в карман.

– Все равно не понимаю, – вслух подумал старик. – Ведуньи – они же видят и знают то, что обычные люди не понимают. И если она сказала, что в тебе что‑то не так, значит, в тебе действительно что‑то не так. Если, конечно, ваша гадалка из ума не выжила, это с ними тоже часто бывает. Общаются‑то они с духами, с демонами, со всякой нечистью, немудрено спятить. Ты‑то сам как думаешь?

– А мне какая разница? – отозвался Врон. – Из деревни меня выгнали, теперь обратно мне хода нет, стражам приказано меня убить, если я попробую вернуться.

– Да, не позавидуешь тебе, – сказал старик. – В Горне ведуний тоже много, если хоть одна из них что‑то в тебе почует, то гореть тебе на костре. В Горне всех сжигают: и демонов, и тех, в ком ведуньи чуют опасность.

Врон содрогнулся, представив себя горящим в огне; вряд ли после сжигания от его тела что‑то останется, кроме пепла, а из пепла ему не возродиться.

– Поэтому в город, я думаю, тебе лучше не заходить, – спокойно продолжил старик. – Вокруг него есть дорога, обычная, проселочная, но в конце концов выведет тебя снова на эту. Да и в Бурсе тебе тоже лучше не показываться, там тоже ведуний много. В Бурсе, может, и не сожгут, но осиновый кол в сердце воткнут, там так любят убивать.

– За что меня все хотят убить? – отчаявшись, спросил Врон. – Я же ничего плохого никому не сделал, да и не собираюсь ничего делать. Я просто хочу попасть к охот­никам.

Старик усмехнулся:

– Ты, паренек, похоже, мало что знаешь для своих лет. Оно и понятно, деревня ваша стоит на отшибе, новостей, должно быть, доходит мало, а ведуньи, если что и знают, рассказывать не любят… Это, паренек, давно началось, с тех пор, как демоны снова объявились в наших местах. На первых порах про них мало кто знал, демоны вели себя тихо, с людьми не связывались, это потом они начали на людей нападать… Сначала в одной деревне всех людей убили, кого съели, а кого просто разорвали на кусочки, потом в другой, а потом уже все стали про них говорить. Скоро демонов развелось так много, что они были повсюду. Они убивали скот, людей, разоряли деревни, насиловали женщин, и тогда у этих несчастных рождалось странное потомство: полулюди‑полудемоны. Ты, может, и не знаешь, но когда‑то давным‑давно эти земли принадлежали демонам, они жили тут повсюду, здесь и было их царство. Люди сюда даже не показывались, все знали, что тот, кто сюда придет, обратно уже не вернется.