– Надо сдержать, Рэйш. Надо. Если в столице начнут один за другим умирать жрецы, ничего хорошего не будет.

– Согласен. Но отец-настоятель готов пойти нам навстречу. К слову, а от меня-то что требуется? Зачем вызывали, да еще так срочно?

Корн тряхнул головой.

– Раз ты живой и невредимый, то бери кеб и отправляйся на Седьмую набережную. Хокк и Триш уже там, но я хочу, чтобы и ты на это взглянул.

– Еще один труп? – встрепенулся я.

– Два трупа. И обоих вскрыли так же, как вчера.

Я помрачнел.

– Значит, минус еще две души…

– Иди, Рэйш, – устало повторил шеф. – И постарайтесь найти следы этого ублюдка.

На этот раз кеб мне пришлось-таки взять, потому что припортовые районы я знал плохо, а за последние десять лет там должно было все так измениться, что темная тропа могла привести меня прямиком в могилу.

Пожилой кебмен, надо отдать ему должное, торопился изо всех сил, и его пегая лошадка перебирала ногами довольно бодро. Однако на нужную улицу мы все равно прибыли лишь через три четверти свечи, потому что располагалась она на другом берегу Фемзы, да еще так ловко пряталась среди ремесленных кварталов, почти целиком занимающих все левобережье, что даже старожила не сразу ее нашел.

Почему улицу назвали Набережной, если к собственно набережной она не имела ни малейшего отношения, кебмен не сумел объяснить. Зато по моей просьбе сбавил ход, пока мы проезжали через Старый мост, и я смог вдосталь налюбоваться видом величественной и могучей Фемзы, а также по достоинству оценить стоящий над ее левым берегом черный смог.

Не знаю уж почему, но кузнецы и кожевенники традиционно считали, что в их деле необходим лишь живой, собственноручно высеченный и прирученный огонь, и что якобы только так их изделия получались качественными и долговечными. Поэтому, если весь правый берег уже много лет отапливался и освещался исключительно с помощью магии, то над мастерскими левобережья днем и ночью нещадно коптили тысячи труб, превращая эту часть город в один из самых непрестижных районов столицы.

Местом преступления на этот раз оказался не дом, а узкий проулок между двумя зданиями. Когда я прибыл, вокруг уже стояло плотное оцепление из числа сотрудников городской стражи. А рядом толклось несколько магов, среди которых я углядел одного незнакомого светлого… он как раз пытался успокоить молодую барышню, истерично рыдающую на ступеньках соседней лавки… и сразу троих темных магов.

Когда я выпрыгнул из кеба, все трое одновременно обернулись, и, помимо Хокк и Триш, я с удивлением признал в коллеге Тори. При этом подчиненный Йена, хоть и выглядел встревоженным, однако был отнюдь не испуган. А при виде меня его лицо неожиданно осветилось, будто парнишка и впрямь верил, что я могу чем-то помочь.

– Мастер Рэйш! – воскликнул он, когда я подошел ближе и чуть приподнял шляпу в знак уважения к дамам. – А мы как раз о вас говорили!

Я покосился на недовольную физиономию Хокк, которая, надо признать, выглядела намного лучше, чем вчера, и хмыкнул.

– Даже спрашивать не буду, что именно вы обсуждали. Что можете рассказать про убийство?

– Где ты был? – вместо ответа холодно осведомилась напарница, сверкнув из-под челки глазами. – Тебя все утро не могли найти. Меня не предупредил, Корна в известность не поставил… надеюсь, ты еще не забыл, что старшей в тройке назначена именно я?

Я иронично поклонился.

– Польщен, что ты беспокоилась, но с Корном я уже все уладил. Триш, так что там с убийством?

Стоящая рядом девчонка неуверенно покосилась на раздраженную наставницу, но Хокк лишь сжала челюсти и отвернулась. А я, оценив состояние ран на ее щеке, сделал вывод, что, вопреки приказу начальства, на темную сторону она все же сходила, иначе кровоподтек на лице выглядел бы намного страшнее, а начавшийся вчера отек не сумел исчезнуть так быстро.