Возможно, нужная сумма на счету Уральского края и наберется, точнее, там денег даже больше, по последним отчетам. Но дело в том, что и расходы большие. Можно сказать, что все уходит в ноль, приходится выплачивать жалованье не только военным, но и чиновникам. У меня уже мелькала мысль о сокращении бюрократического аппарата, но эта мера не принесет популярности, обстановку накалит. Но если империя на себя взяла обязательства, то и платить по счетам необходимо.

– Мы все остановились в гостинице «Центральная», мой доверенный слуга там остался, если назначите время аудиенции, то все принесу и подробно поясню, – ответил мне ученый и по совместительству губернатор Тобольска.

– Часа через три вас устроит? – поинтересовался я, решив, что с этим вопросом необходимо разобраться.

– Конечно! Премногим вам обязан! – подскочил со своего места Николай Львович.

В дверь переговорной постучали; крикнул, чтобы входили. Показалась Анна и две официантки (из Мартиного ресторана) с подносами в руках. Пока сервировали стол, моя помощница мне шепнула, что появились Анзор с Александром.

– Пусть меня дожидаются и не пропадают, – отдал ей распоряжение. – И пригласи ко мне господина Велеева, пусть не забудет взять выписку со счетов.

– Алексея Петровича, банкира? – уточнила Анна.

– Да, – коротко подтвердил я. – Чтобы через час, максимум два прибыл.

– Сделаю, Иван Макарович, – кивнула моя помощница и указала официанткам на выход, а сама выпрямилась и с улыбкой громко произнесла: – Приятных вам переговоров, господа.

Это я Анну просил такие слова говорить, когда переговоры идут. Какие бы ситуации и споры ни возникли, а теплые слова из уст хорошенькой женщины приятно услышать. У кого-то они могут вызвать раздражение, но в большинстве своем обстановку должны разрядить. В данный момент в этом необходимости нет.

– Благодарю вас Анна, ступайте, – с улыбкой отпустил я свою помощницу.

После того как официантки и моя секретарша (часто ее так про себя зову) ушли, какое-то время стояла тишина. Господа генералы шумно прихлебывают чай из блюдец (плевали они на этикет!), господин Гондатти держит чашку с чаем, словно хрустальный фужер. Пермский губернатор искоса кидает на меня взгляды, пьет кофе, а я задумчиво ложечкой размешиваю сахар в своей чашке и еще ни одного глотка не сделал. Уже догадался, что тобольский губернатор на этих переговорах человек случайный. А генералы еще ни одного намека не подали, с чем пожаловали.

– Господа, – поставил на стол чашку с недопитым чаем господин Гондатти, – разрешите вас оставить. К вам, Иван Макарович, как договаривались, на аудиенцию вернусь с документами и, надеюсь, сумеем как-то вопрос решить.

– Останьтесь, – не то попросил, не то приказал граф Кутайсов. – Дальнейший разговор коснется всей империи и лично каждого ее подданного. Думаю, вам стоит послушать, а то и участие в нем принять.

Николай Львович нахмурился, поправил пенсне, огладил бородку и на меня взглянул. Я чуть заметно пожал плечами и кивнул, соглашаясь с предложением графа. Ожидал, что Павел Ипполитович продолжит, но слово взял Владимир Федорович Ожаровский:

– Простите меня, старика, ваше высокопревосходительство…

– Уж извините, что перебиваю, но вы далеко не старик. А ваши заслуги перед Российской империей заставляют меня склонить голову, – прервал я наказного атамана казачьего войска, являющегося еще и губернатором Оренбурга. – Прошу, обращайтесь по имени-отчеству, если, конечно, это не противоречит вашим принципам.