— Госпожа… Здорова? — неуклюже осведомился Рауль. После непродолжительной, но весьма насыщенной беседы вдова Верене, дама Беатриса или как ее там, вернулась в свои покои и более не показывалась.

— Мадам удалилась в спальню, — ответила крестьянка. — Мне показалось, будто она… Она чем-то очень огорчена. Я могу идти?

— Напротив, останьтесь ненадолго, — возразил преподобный. — Происходящее непосредственно касается всех присутствующих, Жанин Фаст. Или следует титуловать вас иначе — королева Селена?

Жанин вздрогнула, однако послушно села на лавку возле стены, положив руки на колени.

— Прямо тайная вечеря, — сказал Жан де Партене, наблюдая, как Михаил Овернский благословляет и преломляет хлеб, оделяя каждого долей ржаного каравая.

Преподобный вздернул левую бровь:

— Если ошибусь поправьте, но кажется, у вас к подобным вещам относятся куда менее серьезно? Упадок веры? Без ревностности и усердия?

— Какое там усердие, — отмахнулся барон. — Не буду рассказывать, только огорчитесь.

— Не хотите, значит не надо, — согласно кивнул преподобный. — Вечеря, да, самая тайная. Если позволите говорить без обиняков, отныне мы действуем вне рамок законов, уложений и предписаний. В королевских эдиктах таких как мы именуют просто и доходчиво: разбойная шайка. Самоуправство, неподчинение церковным и светским властям, бессудное убийство… За эти грехи я отвечу сам. Отдельно скажу: непричастные к Трибуналу, не связанные обетами и клятвами, могут отказаться — я никого не принуждаю. Барон, мэтр, да и вы госпожа Фаст, я не вправе распоряжаться вашей свободной волей.

— Что характерно, вы прекрасно знаете — никто не отречется и не струсит, — сказал мессир де Партене. — Разве только девушка…

— Я не боюсь, — тихо сказала Жанин. — От судьбы не уйдешь.

— В таком случае, ваша милость, я просил бы объяснить для всех, что вы делаете сейчас во Франции и как сюда попали, — преподобный взглянул на барона Фременкур. — Без недомолвок и умолчаний. Брятья-миряне тоже должны знать, с кем конкретно имеют дело.

Похоже, чем-то всерьез удивить близнецов-сицилийцев, мессира Ролло и тем более Жака было невозможно: за годы трудов в инквизиции и не такие чудеса повидаешь. На протяжении рассказа барона они не показали и тени заинтересованности — лица оставались бесстрастны. Рауль наоборот, жадно прислушивался, тщательно запоминая неизвестные ранее подробности, упущенные за последние три дня.

…— Да, мессиры, так называемые Дороги связывают эпохи, являясь кротовыми норами, соединяющими потоки времени. Если поискать вдумчиво, прямо сейчас в королевстве Франция можно отыскать кротовину, которая отправит вас в гости к Карлу Великому, Хлодвигу или даже Юлию Цезарю. А может быть и далеко вперед, когда царствовать будут правнуки Филиппа де Валуа. На полсотни обычных Дорог, — заметим, известных еще со времен Египта фараонов и Месопотамии! — приходятся одна-две… Как это по-латински? Non idem. «Не знакомых», «не определенных», ведущих незнамо куда. Ваше преподобие, мы же в общих чертах обсуждали вопрос бесконечности и многообразия Универсума!

— Обсуждали, — подтвердил Михаил Овернский. — Для чего Дороги используете вы?

— Исследования. Изучение былой истории — летописей сохранилось мало, библиотеки имеют свойство гореть, вспомните Александрию. Зачастую Прорехи служат средством для получения выгоды.

— Поиск кладов?

— Включительно.