|
Субкупола считались окрестностью Ундина-Сити, поэтому индивидуальные капсулы туда не ходили. Двадцатиместный вагон-капсула обещал добраться до цели за пятнадцать минут. Я попросил показать мне весь предстоящий маршрут. В ответ на мою просьбу, схема Транспортного узла стала стягиваться в точку, зато экран наполнился новыми подробностями – это был план южной части Ундина-Сити вместе с южными Субкуполами. Зеленая пунктирная линия, практически не вихляясь, дошла до «Суб-К-ЮВ2». Компьютер поинтересовался, не желаю ли я, во-первых, рассмотреть альтернативные маршруты, ибо он продемонстрировал только кратчайший, и во-вторых, скопировать карту в комлог. Первое предложения я отверг, но вторым воспользовался. Особенно я надеялся на схему Транспортного узла, поскольку ненавижу плутать, расшифровывая путанные табло и указатели.
Капсулы уходили каждые полминуты. Пассажиры стояли чинно, поодаль друг от друга, но каждый знал, кому садиться следующим. Я пристроился за дамой, подошедшей к перрону непосредственно передо мной. На скамейке, тянувшейся вдоль перрона, сидел УНИКУМ в шлеме с опущенным забралом. Он прислонился к стене и не шевелился. Я подошел и сел рядом. Затененное стекло забрала не позволяло разглядеть лицо. На дисплее под левым плечом светился восьмизначный номер с буквами. Это был идентификационный код гражданина Ундины. На таможне я получил «гостевой» код, отличавшийся от кода гражданина некоторыми буквами. Как объяснил мне продавец, индикацию необходимо включать, если спишь в «неположенном месте». В остальное время нет никакой необходимости «светить ай-ди-кодом». Ниже кода, у спящего УНИКУМа горел изумрудный «О'кей» – мол, со здоровьем у него все в порядке, а еще ниже – строгий приказ: «Не будить!». Я разглядывал дисплей, когда скафандр пошевелил рукой и сонным голосом сказал: – Ну дайте же поспать, туристы треклятые! Забрало поднялось, мужчина почесал правый глаз, левым поглядывая на меня, и снова опустил забрало. Я успел заметить опухшую бледную физиономию с заспанным серо-зеленым глазом. Дама, за которой я занимал, уехала две капсулы назад. Оставив сонного УНИКУМа, я проследовал в конец очереди, дождался, пока сзади мне не скажут «Садитесь, чего ждете?», после чего сел в капсулу, выбрав место рядом с мужчиной в УНИКУМе, и задумался о предстоящей встрече. С момента посадки на планету я никак не мог решить, звонить Марии Стаховой или прийти без звонка. По загадочным ундинским понятиям, визит без предупреждения равнозначен вооруженному вторжению, а у меня даже оружия-то нет – вот что обидно. Впрочем, к вдовам с двумя детьми с оружием не ходят. А если ОН рядом, и она об этом знает? Но в таком случае она больше не вдова, и оружие мне бы не помешало. Что, собственно, я о ней знаю… Мария Стахова работала вместе с мужем в Институте Астрофизики. Локус Института давал сведения о своих сотрудниках скупо и невнятно. Имя Тимофея Стахова было исключено из всех списков, кроме списка институтских публикаций. Мария Стахова осталась в списке сотрудников на прежнем месте, она что-то публиковала в соавторстве, но большую часть времени, судя по всему, отдавала детям, а не научным исследованиям. Поэтому я ожидал, что по окончании рабочего дня она сразу поедет домой. Часы показывали половину четвертого; дети, вероятно, уже вернулись из школы. Рабочий день в институте заканчивался в шесть, плюс дорога, но институт здесь рядом, его прямоугольные корпуса соединены со Вторым Юго-восточным субкуполом связкой десятикилометровых труб с вагонами-капсулами. Следовательно, максимум в полседьмого она будет дома. Где же мне ее ждать? Как на Фаоне все просто: сиди себе в флаере, припарковавшись рядом с домом или зависнув на высоте, и высматривай нужную персону в бинокль, пока не позвонят из полиции и не прикажут убраться восвояси вместе с биноклем. |
