– А у кого хранятся ключи и коды блокировки замков?

– У меня, – признал Харриган. – Код я лично ввожу с пульта, поэтому он известен только мне. Ключи от индивидуальных сейфов иногда доверяю вот… – он кивнул на Юдина, – второму пилоту. Чушь дерьмовая все эти инструкции! Какому идиоту могло понадобиться барахло этого Сведенова!

Я возразил:

– Во-первых идиот мог не знать, что Сведенов хранил в шкатулке. Во-вторых это неизвестно и нам, поскольку Сведенов наверняка солгал, сказав, что там только семейные реликвии. В-третьих, тот идиот совсем не идиот, раз сумел вскрыть сейф.

– Со вторым и третьим пунктами согласен, – сказал Харриган. – Но не с первым. Грабитель всегда знает, что берет.

Много ты понимаешь в грабителях, подумал я. Спросил:

– Когда вы двадцать девятого марта убирали шкатулку в сейф, у вас возникли какие-нибудь проблемы? Ничего ни к чему не прилипло?

Харриган снова кивнул на Юдина. Тот ответил:

– Если что-то к чему-то и прилипло, то это шкатулка к рукам Сведенова. Он долго не хотел выпускать ее из рук. Я минуту ждал пока он с ней попрощается. Словно он знал, что больше ее не увидит.

– Постойте, – зацепился я за его последние слова, – вы действительно думаете, что Сведенов знал о том, что назад шкатулку он не получит, или же это была фигура речи?

– Какая фигура? – не понял Юдин.

– В смысле, прощался он со шкатулкой навсегда или просто не хотел расставаться с ней даже на время?

– Ах вон вы о чем! Да мне-то откуда знать? Вам бы у самого Сведенова спросить.

– Дельный совет! Я постараюсь им воспользоваться, правда, для этого мне потребуется помощь вашего капитана. Господин Харриган, вы не могли бы узнать у диспетчеров о Сведенове – проходил он транспортировку или нет?

– Постараюсь, – пообещал Харриган.

– Отлично! Пока остановимся на том, что Сведенов МОГ предполагать, что шкатулка к нему не вернется. А как быть с миллионом? Он очень удивился тому, что выплата оказалась в тысячу раз больше запланированной?

– По-моему, узнав о миллионе, он на мгновение забыл о шкатулке…

У меня опять возникло желание спросить Юдина, не прибегает ли он к фигурам речи.

– То есть, проще говоря, удивился…

– Или он прекрасный актер, – добавил Харриган. – Настолько прекрасный, что и миллиона не жалко. Особенно – чужого, – и он хохотнул.

– У вас широкие взгляды, капитан.

– Взгляд опытного человека, я бы так сказал, – усмехнувшись, поправил он.

– Ладно, со Сведеновым, положим, закончили… – Поколебавшись три секунды, я показал пилотам снимки физиков. – С ними вы не говорили?

Лицо Юдина окаменело. Харриган поцокал языком.

– Подставляться не хочется, – сказал он морщась. – Мы только что дали слово не разглашать. Давайте подождем, а?

У Юдина вырвался облегченный вздох. Он тоже не хотел подставляться.

– Ладно, пока замнем, – кивнул я. – Последний вопрос, и он не касается кражи. Вы, вероятно, помните фокусника Мак-Магга, летевшего одним рейсом со Сведеновым?

– Положим, помним, – проговорил Харриган.

– Во время полета он ничего не забирал из своих контейнеров?

– Ничего себе не касается… – пробормотал Юдин. – Вы его подозреваете?

– Пока нет оснований.