– Ух и командировочки тебе предстоят! – позавидовала мне Яна.

– Не надо мне завидовать. Жук до сих пор не вернулся.

– Я не такие командировки имел в виду, – возразил Шеф. – Хью, скажи на милость, как так получается, что ученые ошиблись в сто миллиардов раз. Они действительно не предполагали, что аномалии могут быть размером со шкатулку?

– Если не считать одного шутливого замечания, сделанного Нибелинмусом шесть лет назад на Всегалактическом симпозиуме по квантовой космологии, то ответ на ваш вопрос – положительный, в смысле – не предполагали.

– Тогда, будь добр, процитируй нам Нибелинмуса, – попросил Шеф едким голосом.

Шефова едкость является катализатором ларсоновского многословия. Он заговорил:

– Если текстуальная память мне не изменяет, ибо от заключительного банкета осталась лишь стенограмма, которую я лишь слегка пробежал глазами в четвертом часу нынешней ночи, и если я правильно уловил смысл шутки, ибо повторять непонятую шутку – это все равно что тянуть женщину в постель, не зная, что с ней потом делать, то доктор Нибелинмус действительно высказался по поводу предполагаемого существования макроскопических аномалий, и сделал он это следующим образом: он сказал, обращаясь к своим коллегам-космологам, что когда-нибудь профессор Рассвел уронит в гравитационную аномалию свою шляпу. Конец пересказа цитаты.

Вот и Рассвел всплыл, подумал я, чувствуя как учащается пульс.

– А что ответил на этот наезд Рассвел? – спросил я.

– Он не мог ничего ответить. Он на заключительном банкете не присутствовал. Оппоненты так задергали его после доклада, что он в сердцах покинул симпозиум за два дня до окончания.

– Хью, – сказал Шеф, – либо ты сейчас же объяснишь при чем тут шляпа Рассвела, либо мы заподозрим, что ты… что ты там сказал про женщин?

– Я догадалась! – воскликнула сообразительная Яна. – Рассвел предположил, что сечение ростка алеф-измерения может достигать макроскопических размеров.

– Тебе легко говорить, – вступил я, – тебе единственной из нас нет нужды тянуть женщин…

– Пошляк! – влепила мне Яна. – В следующий раз намажу гуталином.

– Мне будет позволено ответить боссу? – вкрадчиво спросил Ларсон и подхалимски посмотрел на Шефа.

Мы притихли, ожидая, что скажет босс.

– Что вы замолчали? – обратился к нам Шеф. – Отвечайте, разрешаете вы или нет моему лучшему эксперту ответить на мой вопрос.

– Валяй, – дал я отмашку.

– Стая слушает тебя, о Балу! – присоединилась ко мне Яна.

– Босс, – заговорил Ларсон, обращаясь исключительно к Шефу, – в отпущенные мне несколько секунд спешу доложить, что Рассвел в своем докладе доказал, что сечение ростка способно увеличиваться в диаметре до десять в минус седьмой метра, то есть до одной десятитысячной миллиметра. Уфф, кажется успел…

– Это макроразмеры? – спросил Шеф у Яны

– Пограничный случай. Ни шкатулка, ни шляпа не пролезет.

– А пилюли от насморка? – влез я с вопросом.

– Да, Яна, – вспомнил Шеф, – я, кажется, давал тебе два часа, чтобы найти…

– Я ищу, босс, ищу, – пролепетала Яна и бросила на меня грозный взгляд.

– Итак, – резюмировал Шеф, – замечание Нибелинмуса было злой шуткой и не более того.

Яна попросила разрешения задать вопрос докладчику Ларсону.