Живодер, подумал Лавруха, как есть живодер, хоть все Европы объездил! Но вслух он произнес другое:

– Леший с ними, с купчишкой этим и с Ходором, у нас поважнее есть дела. Народ в Киеве зашебуршился, то ли волхвы Перуновы воду мутят, то ли другие прохиндеи. Кухарь мой с Торжища весть принес: большаки какие-то объявились, газетку крамольную печатают и прокламации. Ты бы посоветовал государю привести к столице десяток полков из самых верных. Хотя бы калужских гвардейцев и тульских егерей.

Но Близнята лишь отмахнулся.

– Не тужи о волхвах и большаках, твое степенство! Волхвы на север подались, по лесам разбежались, капище пусто, одни идолы торчат, а при них ратники с топорами – ждут, когда рубить прикажут. Что до большаков и их смутьянских газеток, то об этом мне во всех подробностях известно. Там, – Близнята показал на шкаф с гильотинкой, забитый внизу документами, – там имена их заводил, списки их приспешников, явки, адреса, связи с другими градами и весями. Пальцем шевельну, и мои люди их прихлопнут!

– Так шевельни, – сказал боярин Лавруха. – Чего терпеть крамолу!

– Не время, – многозначительно молвил Чуб. – Мы в Европы стремимся, к цивилизации, и значит, должны соответствовать и показать свою терпимость. А те крамольники пока ничем себя не проявили, кроме поносных статеек в газетке. Пусть их! – Он подумал о странном пожелании Юния Лепида – не ковать в железа Троцкуса – и решил, что этот вольнодумец, видно, приходится Лепиду дальним родичем. А решивши так, щелкнул по лбу череп Потрошителя и произнес: – Не бери в голову, твое степенство. Как говорят латыняне, все под контролем!

– «Консулов» надо больше, – сказал Марк Троцкус – тот, что в поддевке. – Маузер можно под одеждой спрятать, а в ближнем бою он куда эффективнее винтаря. Мы раздаем их самым доверенным людям. «Консулы» совершенно необходимы – и, разумеется, деньги.

– Деньги выдам завтра, а транспорт с оружием ждите через три-четыре дня, – пообещал Юний Лепид, разглаживая складки тоги. – Все как вы просили: маузеры, пулеметы, патроны и бомбы для метания… Еще двадцать пушек «Сципион» в разобранном состоянии и ящики со снарядами.

– Куда прибудет обоз?

– В окрестности Киева. Точный маршрут пока что неизвестен. – Заметив недовольную гримасу Троцкуса, Юний Лепид добавил: – Но мне сообщили, что транспорт уже миновал границу с Венгрией. Оружие везут в бочках, под видом германского пива «Шунтельбрахер».

Марк хищно усмехнулся.

– Крепкое будет пивко! Наваристое!

– Это уж ваша задача, – строго молвил Юний Лепид. – Рим, приверженный идеалам демократии, лишь помогает народу – братскому по вере, как мы надеемся, – упорядочить свою общественную жизнь. Слегка помогает. Остальное – в ваших руках.

Марк снова усмехнулся – на этот раз с сарказмом.

– Идеалы демократии! А преторы думали о них, гоняясь за мной по всему Риму? Кстати, вынесенный мне приговор еще в силе? Кажется, меня хотели зашить в мешок и утопить?

– Распять на кресте, – уточнил Юний Лепид Каролус. – Топить в мешках – это местная традиция, а у нас больше распинают, четвертуют или сбрасывают со скалы. Так вот, любезный мой, приговор не отменен, но, поскольку вы недоступны для римской юрисдикции, исполнение отложено на неопределенный срок.