У многих видов животных существуют разные способы оповещения сородичей об опасности. Схваченный рысью, лисой, филином или ястребом заяц издает душераздирающий крик: «Я погибаю. Спасайтесь!» Плывя ночью на лодке по тихой речке, вы можете вдруг услышать плеск, как будто веслом ударили по воде. Это бобр оповещает своих: «Хоронитесь!» И часто за первым всплеском сразу слышишь второй, третий — хоронятся!

Кто видел сурчиное поселенье, знает, как безмятежно кормятся пушистые увальни на зеленой траве. Но стоит сурку-сторожу или случайно кому-то еще увидеть орла или волка — пронзительный свист, и всех как будто ветром снесло, спрятались в норах.

Этой весной у Вышнего Волочка, наблюдая из шалаша токованье тетеревов, я отметил одного, сидевшего неподвижно, как черное изваянье. Все возбужденно чуфыкали, бегали друг за другом, а он «стоял на посту». И, бывает такое, проглядел то, что тетеревам опасней всего, — присутствие у ристалища человека. Шевеление в шалаше или, может быть, блеск моего объектива заметил опытный старый петух. Он с криком тревоги взлетел, и поле у шалаша опустело.

В другой раз сидел я на вышке в лесу, наблюдал, как внизу кабаны хрумкали мерзлую картошку. Они прислушивались, принюхивались, когда подходили к подкормке, но едва пир начался, об опасности позабыли — хрюкали, толкались. Однако бдительность потеряли не все. Старая самка время от времени обегала место кормежки, успокоительно хрюкая: «Все в порядке…» Но вот ветерок с вышки донес до рыла ее ненавистный человеческий запах, и единственный грозный звук «Гук!» бросил всю компанию в ельник.

А бывает, звуками призывают на помощь. Вороны, услышав паническое карканье попавшей в беду соплеменницы, немедленно слетаются и шумом-гамом иногда выручают ее из беды.

Иногда крик тревоги объединяет птиц больших и маленьких. Это происходит, если вдруг кто-нибудь из лесных летунов обнаружил филина. На призыв атаковать бесстыдника, сидящего днем на виду, откликаются многие: сороки, вороны, дрозды, синицы. Каждый кричит, как может, и общий решительный натиск заставляет большую сову, от греха подальше, где-нибудь спрятаться.

В лесу, где уже в трех шагах иногда ничего не увидишь, животные доверяются не зрению, а слуху и обонянью. Неподвижно стоящего человека медведь, кабан, лось могут и не увидеть. Но они загодя обнаружат его по звуку и запаху (вот почему охотники идут к зверю всегда против ветра). В Окско-Террасном заповеднике я однажды преследовал лося. Ветер не был в союзниках у животного, но лось, услышав скрип моих лыж, остановился убедиться, что есть опасность. Я видел, как он трубочкой поворачивал ухо, как от волненья мочился. Щелчок фотокамеры рванул лося с места, как запущенного катапультой.

На открытых пространствах главную роль в ориентации животных играет зрение. Антилопы Гранта в Африке подают друг другу сигналы опасности подергиванием на боках кожи с выразительной черно-белой отметкой. А на юге Африки, в пустыне Калахари, антилопы спрингбоки, выгнув спину, прыгают вверх. Это знак соплеменникам: «Будьте бдительны!»

Попавший в поле зрения подозрительный объект заставляет животное пристально за ним наблюдать. Способный на всякие хитрости человек этим иногда пользуется. Существует экзотический способ охоты на зайцев с воздушным змеем. Охотятся двое. Один запускает змея, заставляя зайца за ним наблюдать, отвлекает его внимание от идущего к лежке другого человека с ружьем.

Особую роль зрение играет в образе жизни птиц. С поразительной оперативностью они замечают опасность сверху — полет орла, сокола, ястреба. Орнитолог Сергей Кирпичев выводит (поразительное дело!) в Москве глухарей.