Ночевали мы в путешествии от Калуги в палатках на берегу и, конечно, пытались рыбачить.

Ока всегда считалась рыбной рекой. На месте Старой Рязани находят кованые кузнечные крючки. Сейчас на такую снасть ловить в реке нечего. Нет реки, которую люди, хозяйствуя, не ухудшали бы. Ока этого тоже не избежала. «После войны были на реке промысловые артели, ловившие много рыбы. Сейчас нет ни одной — только удильщики да воровской промысел по ночам», — говорит плывущий с нами инспектор Александр Павлович Гнусов. На поясе у инспектора — пистолет. «Приходилось стрелять?» — «Упаси бог, нет». В калужской рыбной инспекции несколько человек. В нынешних условиях они не в состоянии контролировать ловлю. «Одни ловят — выжить, другие гонят рыбу на рынок. Изощренность необычайная. Днем тихо, а ночью все оживает. Что можем, стараемся пресекать, но видим: река с каждым годом беднеет. Особый бич повсюду — электроудочки».

С древности человек придумал тысячи способов добывать рыбу — от плетеной из хвороста «морды» до вершей, неводов, остроги, переметов, «топтух», бредней, и вот теперь электричество против рыб.

На одном из ночлегов наблюдали мы странное зрелище. Вечернюю зарю — лучшее время клева — с десяток удильщиков как бы и не заметили: играли в карты, дремали на сене, но, как только солнце зашло и Ока от зари стала темно-малиновой, над рекой я увидел с десяток интригующих огоньков. Удильщики стояли в воде, и у каждого на лбу, как у шахтеров, горел фонарик размером чуть больше карманных часов. Казалось, на воду опустилась цепочка больших светлячков. Я до полуночи наблюдал это зрелище. В темноте силуэты людей растворялись, виднелись лишь огоньки. Это новое на Оке дело — ловить рыбу на поплавковую удочку ночью. Утром узнал: у каждого из ловцов было килограмма по четыре плотвы, подлещиков, окуней. Одному попалась даже небольшая стерлядка.

Стерлядь когда-то была главным богатством Оки. В последние десять — пятнадцать лет ее мало кто видел, а теперь она стала вдруг изредка попадаться. Возможно, это следствие выпуска молоди стерляди близ Алексина. Химический завод, преобразуя свое производство, стал разводить в заводских емкостях красную рыбу — стерлядь и осетров, причем стерлядь не везут с рыболовных заводов на Волге, а плодят местную, окскую, более крупную. Часть молоди для обогащения реки выпускается. Хочется думать, что изредка «крючки стала нюхать» рыба, выращенная в Алексине.

Течет река, и много всего интересного происходит на воде и обнимающих ее берегах. Ниже Рязани перед Касимовым река течет по равнине знаменитой Мещеры. Тут пойма ее местами простирается до тридцати километров. Ничто не стесняет тут реку, на карту глянешь — сплошные петли и кренделя. Теплоход плывет то «в сторону», то «назад», солнце то справа, то слева. Это знаменитые Кочемарские луки — извивы словно бы захмелевшей от простора реки. Плывешь тут в июне — справа и слева море пахучих трав. В июле видишь тут косарей и растущие копны сена — тысячи копен! А весной в половодье равнина перед Касимовым превращается в море воды. У Мурома пойма Оки сужается, вода не успевает уходить в Волгу, и Ока разливается морем: триста километров поймы от Коломны до Мурома заливает вода. Оттого вдалеке от реки стоят мещерские деревеньки, оттого на островках спасается от весенней воды всякая живность: от лосей, кабанов и енотов до мышей, муравьев. Восьмое чудо света — Ока в годы больших половодий!

У последнего костерка было сказано об Оке: «Она все еще хороша». Подтекст этой фразы невесел. Ока не является исключением в деградации вод на Земле и в нашей стране в частности. «Река тощает, вылов рыбы по сравнению с послевоенными годами упал в пятнадцать — семнадцать раз.